Книга Холодное пламя, страница 112 – Мари Милас

— Всю жизнь? – весело усмехается Марк, сводя брови. – Женаты они тридцать семь лет.

Это мне известно. Ведь в честь годовщины свадьбы мы и совершаем этот марш-бросок вверх по хребту.

— А вместе они с детства. Как и многие пары во Флэйминге, – продолжает он. – Может быть, это не всегда было любовью, но, думаю, папа с рождения не мог прожить без мамы.

— Это… удивительно. – Я качаю головой, на моих губах появляется легкая улыбка. – На протяжении стольких лет делить свои плохие и хорошие дни с одним и тем же человеком. Не отказываться от него. Любить.

В этот момент Элла начинает кричать на Рида за то, что он наступил ей на ногу и «даже не извинился». Она шлепает его палкой, которой прошлась уже по всем своим сыновьям, а затем устремляется вперед. Рид смеется и бежит за ней.

— Элла, я уже слишком стар для такого флирта, дорогая! – кричит он, сквозь приступы смеха.

— Да, они идеально подходят друг другу, – хмыкает Марк и крепче сжимает мою руку. – Они научили нас любить.

Я глубоко дышу через нос, потому что уже чувствую, как горло начинает сжиматься от множества эмоций. Меня никто не учил любить. Умею ли я это делать?

Влюбленность в Марка кажется чем-то очень правильным и опасным одновременно. Но любовь? Когда вы любите, то не должны утаивать секреты. Не должны думать о том, что когда-то все закончится. Не должны высчитывать в своей голове, сколько дней вам отведено на счастье. Вы просто должны знать и быть уверенным, что, даже если солнце погаснет, вы все равно сможете найти друг друга. Быть рядом не временно, а навсегда.

Мы поднялись уже достаточно высоко, чтобы перед нами открылся прекрасный вид на озеро цвета индиго и зеленые луга, обнимающие горы. Голубое небо с ярким солнцем в зените, проглядывает через густые высокие деревья, рядом с которыми я чувствую себя слишком маленькой. Все кажется слишком незначительным, по сравнению с красотой и величием этой природы.

Когда мы приближаемся к небольшой лужайке, Рид объявляет, что это неплохое место, чтобы расставить палатки и пообедать.

— До дерева совсем недалеко, мы можем прогуляться к нему ближе к вечеру, когда будет не так жарко. Или ночью. Без детей. – Он поигрывает бровями, смотря на Эллу.

Томас, Марк, Мия и Люк стонут и морщатся.

— Прекратите, – говорят они в унисон.

Меня это так веселит, что я спотыкаюсь о какой-то камень и чуть не пропалываю лицом землю. Марк удерживает меня на месте, а затем поправляет мою розовую ковбойскую шляпу, которую подарила Мия в мой первый день на ранчо.

— Я держу тебя, городская девушка.

Он правда делает это. И не только сейчас.

* * *

«Элла + Рид» и маленькое сердце с дьявольскими рожками.

Надпись аккуратно вырезана на большом дереве. Я улыбаюсь и уже в который раз провожу по ней пальцами.

Любили ли мои родители друг друга? Мама никогда не рассказывала. Она просто говорила: «Ты не должна была появиться». Логично, ведь беременность в семнадцать лет навряд ли можно считать запланированной. Но, может быть, Ричард любил маму? Хотела бы я, чтобы он любил ее? Наверное. Ведь тогда бы он, наверное, смог бы полюбить и меня. Не знаю. Это так сложно, что каждый раз вызывает мигрень.

Понимаю, мне нужно ему признаться. Сказать, что я от него ничего не жду. Что мне просто хотелось узнать какой он. Узнать, что у него тоже аллергия на молоко, что у него такой же кривой палец, что у нас одинаковые любимые конфеты. Что я просто хотела познакомиться с человеком, который не знает о моем существовании.