Книга Холодное пламя, страница 96 – Мари Милас

Я вздыхаю, поворачивыюсь к нему спиной и начинаю вытирать столешницу. Пару секунд мы стоим в тишине, Марк не пытается вернуть к себе внимание или завести разговор. Мне нравится, что этот мужчина всегда дает мне собраться с мыслями. Его размеренность и молчаливость помогает разгребать бардак в голове.

— У меня никогда не получалось готовить. Говорят, что самые вкусные блюда получаются тогда, когда тебе есть кому их преподнести. Кто-то печет торты для своих родных, пирог на ужин для любимого человека, кривое печенье для… мамы. Возможно, нужно очень любить себя, чтобы с удовольствием готовить и кормить свое одиночество. У меня это никогда не получалось.

Я собираю грязную посуду, но Марк перехватывает мои руки. Он соприкасается грудью с моей спиной и крепко обнимает.

— Не могу вспомнить, чтобы, живя в Лондоне, я завтракала, обедала или ужинала в доме. Все моя еда состояла из каких-то быстрых перекусов или уже приевшихся блюд в ресторанах.

Ресторанах, где я была не одна. Где вокруг кипела жизнь. Мне казалось, что даже компания официанта лучше, чем тишина моей квартиры.

— Я правда пыталась и пытаюсь до сих пор подружиться со всем этим, – указываю на муку, яйца и гору посуды, – но… – Но у меня все как обычно через задницу.– Неважно. Просто давай забудем этот пирог. Надеюсь, ты останешься жив. Ты мне ещё пригодишься. – Я усмехаюсь.

Марк не выпускает меня из рук, а наоборот ещё крепче прижимает к себе.

— Хочешь правду?

— Нет, хочу ложь.

Грудь Марка вибрирует от смешка.

— Кажется, я действительно уже чувствую слабость. В глазах темнеет. О, и холодный пот…

Я резко разворачиваюсь и встречаю его взгляд, полный веселья. Мне нравится, что он такой расслабленный. Даже лоб разгладился и не выглядит таким морщинистым, как раньше. Хотя коллагеновая маска все же не помешала бы.

— А теперь правду.

— Мне плевать, умеешь ты готовить или нет. Что меня действительно беспокоит, так это то, чем ты питалась на протяжении всего времени, что живешь во Флэйминге? – Вот теперь он смотрит хмуро.

Я почесываю висок.

— Ну… два последних дня твоя мама пыталась засунуть в меня все продукты из холодильника. Мия даже отдала мне заначку своего зефира. И Люк это видел! Представляешь?

— Ты уходишь от темы, – ровным тоном произносит Марк, скрещивая руки на груди. Мускулы складываются на мускулы, создавая прекрасное сочетание мускулов. Я вновь пялюсь и не могу отвести глаз.

— Знаешь, это гипнотизирует, – я склоняю голову, а Марк специально играет мышцами груди. Резко отвожу взгляд и морщусь. – Не так уж и красиво. Не зазнавайся.

— Чем ты питалась, Лили?

— Макароны, сыр, мармелад, вода… Воздух? Говорят, воздух Монтаны действительно наполняет. Я не голодаю.

Марк хмурится еще сильнее. Морщины возвращаются на место. Я прикладываю ладонь к его лбу и пытаюсь разгладить их.

— Этот хмурый лоб… – ворчу, а затем встаю на носочки и мягко целую. На секунду у меня сбивается дыхание.

Это так… естественно. Вот так ворчать и целовать Марка в лоб. Это не про временные отношения. Не про то, что закончится через пару месяцев. Мы не обсуждали, что будет дальше. Кто мы друг другу, и как будем выбираться из запутанного клубка чувств. Это же чувства? Влюбленность? Не похоть? Потому что только когда влюблен, ворчишь, но все равно целуешь.