Книга Спецзадание "Выйти замуж", страница 137 – Асоль Ари

Но прежде чем триумфально шагнуть навстречу новой судьбе, мне нужно было время.

Осознание того, кто я есть, не просто пришло — оно раздавило меня, оставив под обломками всё, во что я верила. Майор Нова, верный офицер Альянса, идеальный инструмент в руках генерала Ридли... эта женщина умерла в тот миг, когда я произнесла имя «Энигма». Внутри меня бушевал шторм: дикая, хищная суть Сиама торжествовала, требуя крови и власти, в то время как человеческая часть кричала от ужаса, чувствуя, как привычный, стерильный мир рассыпается пеплом.

Мне нужно было побыть в одиночестве.

Когда дредноут завис над выжженными песками Сиама-1, я сделала то, на что никогда не решалась раньше.

— Фаро, — мой голос дрогнул, но прозвучал твердо, — деактивация. Полная. До моего прямого сигнала.

«Капитан? Но мои алгоритмы мониторинга...» — в голосе ИИ впервые послышалось нечто похожее на обиду и тревогу.

— Мне не нужны алгоритмы, Фаро. Заглуши свои сенсоры. Мне нужно услышать саму себя. Спи.

Мир в моей голове внезапно замолчал. Исчез привычный фоновый шум нейросети, стихли отчеты о пульсе, химическом составе крови и уровне угрозы. Наступила пугающая, первобытная тишина.

Когда гигантская тень дредноута скользнула по дюнам и бесшумно растворилась в верхних слоях атмосферы, я осталась абсолютно одна.

Первые двое суток я была призраком, запертым в лабиринте собственного прошлого. Я бродила по пустым, выжженным ветром коридорам Колизея. Мои шаги гулко отдавались от высоких каменных сводов. Я спускалась в те самые темные подземелья, где мы с другими пленницами ждали своей участи, дрожа от страха перед воинами. Я проводила кончиками пальцев по глубоким бороздам от когтей на стенах. Раскаленный, шершавый базальт обжигал кожу, но эта боль отрезвляла.

Именно здесь, на этой циклопической арене, я думала, что виртуозно играю роль слабой добычи. Какая ирония. Я не была добычей. Я была истинной наследницей этих обагренных кровью песков. И теперь камни древнего амфитеатра словно узнавали меня, отвечая глухой, едва уловимой вибрацией на каждый мой шаг.

На третий день мне стало тесно в этих стенах. Я скинула форменную куртку, тяжелые армейские ботинки — всю эту броню, которую носила годами, — и ушла босиком глубоко в дюны. Туда, где ветер сглаживал любые следы.

Два местных светила безжалостно выжигали землю. Обычный человек погиб бы здесь за несколько часов от обезвоживания, теплового удара и радиационных ожогов, но моя природа, наконец-то спущенная с короткого поводка военных подавителей, начала стремительно перестраиваться.

Я физически чувствовала эту трансформацию. Мои легкие адаптировались к разреженному воздуху, полному песка и металлической пыли, с жадностью втягивая его, как самый сладкий нектар. Моя кожа не горела под лучами двойного солнца, она впитывала его жесткое излучение, превращая смертоносную радиацию в чистую, пульсирующую энергию. Обжигающий песок, который должен был содрать кожу со ступней, казался мне мягким и теплым.

С каждым вдохом этого сурового мира моя хищная суть переставала быть врагом.

Ночами, когда температура стремительно падала ниже нуля, а черное небо становилось почти белым от россыпи чужих, колючих созвездий, я ложилась прямо на остывшую базальтовую крошку и смотрела вверх. Без медикаментозных блоков. Без ментальных барьеров Звездного флота.