Книга Спецзадание "Выйти замуж", страница 138 – Асоль Ари

В этой звенящей пустоте пустыни я впервые посмотрела прямо в глаза своему внутреннему зверю.

Раньше я представляла свою сиамскую часть как цепного монстра, которого нужно держать в стальной клетке рассудка. Монстра, который скулил, предавал мои офицерские идеалы и слепо рвался к Халидану. Но здесь, под звездами моей истинной родины, я увидела всё иначе.

Мой зверь не был уродливой мутацией. Он был прекрасен. Он был соткан из ярости, инстинктов, первобытной силы и абсолютной, безоговорочной свободы. Он смотрел на меня из темноты моего же подсознания, ожидая, когда я снова попытаюсь накинуть на него ошейник.

Но я больше не стала запирать клетку. Я мысленно распахнула дверь.

И зверь шагнул ко мне. В ту ночь он лег рядом, положив тяжелую голову мне на колени, и растворился в моей крови. Мы перестали быть двумя субличностями, воюющими за контроль над одним телом. Разум хладнокровного спецагента Клеопатры Нова и дикие, царственные инстинкты сиамской принцессы Энигмы сплавились воедино в горниле этого опасного мира. Я перестала быть разорванной напополам химерой. Я стала цельной.

И только тогда, обретя этот абсолютный внутренний покой, сидя вечером у костра под завывание пустынного ветра, я смогла открыть дневник Глицинии Вороновой. Моей матери.

Ее почерк, летящий, живой, стал для меня единственным якорем. Я прикасалась к страницам, словно могла через исписанные листы почувствовать тепло ее рук. Она не была жертвой. Она была солнцем, которое решило светить во тьме.

Скопированный в сеть и озвученный, пусть и ее голосом, электронный дневник не мог дать мне того, что его рукописный оригинал, бережно переданный мне отцом. Кто бы подумал, что сперва мама, как древний человек, записывала все в обычную кожаную тетрадь самой примитивной шариковой ручкой. И кто-то же до сих пор изготавливает подобное для любителей.

Некоторые части записей в дневнике с начала ее беременности не были оцифрованы. Это были личные моменты. Я смеялась сквозь рыдания, читая о первых шагах моего отца на пути к «человечности».

«День 42. Мой суровый Владыка сегодня превзошел сам себя. Он где-то услышал, что земные женщины любят "зелень" в доме. И вот, этот колосс, чей взгляд заставляет лордов падать ниц, вваливается в мои покои с горшком в руках. Лицо, как у статуи, но в глазах читалась робкая надежда. В горшке сидел сиамский плотоядный фикус. Стоило мне потянуться к нему, как этот "цветочек" клацнул зубами в миллиметре от моего носа! Я отбивалась шваброй, а владыка стоял столбом, искренне не понимая, почему я не в восторге от "подарка". Когда я, наконец, загнала фикус под кровать и начала хохотать, он вдруг мягко улыбнулся. Кажется, этот хищник начинает понимать, что такое смех».

А история с ужином заставила меня плакать от нежности:

«День 58. Сегодня мы воевали с моим ужином. Он решил, что я слишком бледная, и принес мне "редчайший деликатес". Деликатес был жив, обладал шестью ногами и очень скверным характером. Эта тварь вырвалась и устроила в спальне погром, а мой лорд, вместо того чтобы просто пристрелить её, ползал со мной наперегонки по коврам, пытаясь поймать еду руками, чтобы "не повредить нежное мясо". Когда всё закончилось, мы сидели на полу, взъерошенные и злые, и он вдруг коснулся моей щеки. "Ты должна быть сильной, Глициния, чтобы выносить нашу искру", — после чего протянул мне придушенный ужин, в ожидании, что я таки съем его. В этот момент я поняла: я никогда не вернусь на Землю. Мой дом здесь, в его руках».