Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 37 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

С противоположной стороны салона Каэр не сводил с меня глаз. Он не делал это откровенно — его поза выражала абсолютную расслабленность опытного командира. Но я чувствовала тяжесть этого взгляда кожей, сквозь все слои своего огнеупорного комбинезона.

Мы вошли в верхние слои атмосферы. Вереск встретил нас яростной, кипящей облачностью. Шаттл начало мелко, противно трясти. Внизу сквозь разрывы туч проносились фиолетово-серые кроны исполинских лесов, изрезанные черными венами глубоких каньонов.

— Очень красиво, — прошептала я, почти прилипнув шлемом к иллюминатору.

— Сосредоточьтесь на показаниях приборов, Ветрова, — ледяным тоном осадил меня адмирал по внутренней связи салона.

— Я и сосредотачиваюсь, сэр. Анализирую плотность нижнего яруса. Но эстетику никто не отменял. Одно другому не мешает.

Именно в эту, казалось бы, совершенно рутинную секунду взвыла сирена. Резко. Пронзительно. Звук был таким высоким, что едва не разорвал барабанные перепонки, мгновенно вымывая из крови все мысли об эстетике.

— Несанкционированный разгон на орбите! — истерично заорал пилот по громкой связи, и его голос сорвался на фальцет. — Множественные контакты по правому борту! Быстрые сигнатуры, вышли из радиолокационной тени спутника! Идут без опознавательных сигналов. Боевой порядок!

У меня внутри всё заледенело и с тошнотворным кульбитом рухнуло куда-то в желудок. Пираты. Ну конечно! Кто же еще мог выбрать именно этот момент, чтобы испортить нам исследовательскую экспедицию? Тени космоса, стервятники, нападающие только тогда, когда жертва разделена и уязвима.

— Уходите из коридора сброса! Щиты на максимум! — рявкнул Каэр, вскакивая с места. Магнитные подошвы его ботинок с лязгом впечатались в палубу.

Шаттл дернуло с такой чудовищной силой, что ремни безопасности больно, до хруста врезались мне в ключицы. За иллюминатором вспыхнуло ослепительно белым светом — заряд плазмы прошел в метре от обшивки. Искусственная гравитация на секунду отказала, пол ушел из-под ног, и мой желудок подпрыгнул к горлу. Пилот бросил тяжелую машину в крутое, почти самоубийственное пике, отчаянно ныряя в плотные слои атмосферных туч.

— Идут на захват! — крикнул штурман. — Крейсер атакован! Сэр, по «Гелиосу» ведется шквальный...

Связь захлебнулась в глухом треске помех.

Я с немым ужасом посмотрела на Каэра. Он стоял посреди содрогающегося салона и даже не моргнул. В его глазах больше не было ни раздражения, ни сомнений — только ледяная, кристально чистая, расчетливая ярость существа, для которого бой был родной стихией.

— Всем приготовиться к аварийному маневру противоуклонения! — скомандовал он.

И в следующий миг нас ударили по-настоящему. Настоящая катастрофа в глубоком космосе никогда не похожа на то, что показывают в голографическом кино. Никаких красивых падений, никаких долгих прощальных взглядов и пафосных фраз. Тебя просто бьет с невероятной силой, швыряет как тряпичную куклу, оглушает животным визгом рвущегося титанового сплава, а в лицо мгновенно летит едкий, удушливый дым.

Нас зацепило прямым попаданием плазменного торпедного заряда по стабилизирующему контуру левого крыла. Шаттл безумно крутануло вокруг своей оси. Основное освещение лопнуло с сухим треском, мгновенно сменившись пульсирующим, кроваво-красным светом аварийных ламп. Запахло жженой проводкой, плавящимся пластиком и кровью — кто-то из техников впереди разбил лицо о консоль.