Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 7 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

— В Локос.

— Кто она такая? — я подалась вперед, не в силах сдержать любопытство. — Он сказал, она мой предшественник. Но судя по его реакции, она, как минимум, спасла этот корабль от гибели раз десять.

Механик почесал мохнатый подбородок одной из нижних лап. — Локос работала с ним десять лет. Отличная баба была, из расы таури. С Каэром они понимали друг друга с полуслова. Понимаешь, пташка, раса адмирала — терианцы. У них эмоциональный диапазон снаружи, как у гранитной скалы. Они редко к кому-то привязываются. Для них нет понятия «просто коллеги». Если терианец впускает кого-то в свой ближний круг, это всё. Это стая. Это семья. До гроба.

Грокх понизил голос, словно раскрывал военную тайну.

— А полгода назад Локос поехала в отпуск на Ригель-4. И, как бы это сказать... встретила там горячего парня из местных. Влюбилась, вышла замуж за две недели и прислала адмиралу заявление об отставке. С пометкой, что уходит в декрет. Как мы узнали позднее, с тройней.

Я моргнула, переваривая информацию.

— И... Он воспринял это как предательство?

— Как нож в спину, — кивнул Грокх. — Для терианца уйти из «стаи» ради кого-то другого — это удар по базовым инстинктам. Он посчитал, что она бросила свой пост, свою семью — нас. И теперь... Теперь на ее святое место прислали тебя. Свежую выпускницу. Женщину, которая, по его мнению, при первой же возможности тоже упорхнет вить гнездо и бросит команду.

Я посмотрела на пустую кружку с надписью «Не буди во мне геолога». Теперь этот кусок керамики казался не просто забытой вещью, а своеобразным мемориалом. Мемориалом чужой идеальности, с которой мне теперь придется соревноваться каждый день.

— Здорово, — саркастично протянула я. — Значит, мне нужно всего лишь доказать травмированному инопланетному командиру, что я не собираюсь замуж, рожать тройню и бросать работу, а заодно переплюнуть гениального аналитика, чье имя здесь произносят шепотом?

— Именно! — Грокх радостно хлопнул меня по плечу так, что у меня клацнули зубы. — Добро пожаловать на «Гелиос-9», пташка. У нас тут весело! Выживешь — станешь легендой. Не выживешь... Ну, мы поплачем.

Я осталась одна, обдумывая услышанное. Злиться на адмирала вдруг стало сложнее, но вот желание доказать этому заносчивому серебристому индюку, что землянки не ломаются под давлением, вспыхнуло с новой силой. Я подошла к терминалу, решительно отодвинула кружку Локос на самый край стола и активировала систему.

— Три с половиной минуты? — прошептала я экрану. — Вызов принят, сэр.

Через восемнадцать минут — я засекала время, потому что не собиралась дарить адмиралу ни секунды лишнего повода для недовольства — я уже стояла у дверей аналитического сектора три-два.

Руки слегка подрагивали, когда я в очередной раз одергивала идеально выглаженный, но всё равно кажущийся чужим форменный китель и поправляла воротничок. Глубокий вдох. Выдох. Дверь с тихим пневматическим шипением разъехалась в стороны, и я шагнула в святая святых.

Если рубка — это мозг корабля, то аналитический сектор был его лихорадочно умной, хронически недосыпающей лобной долей.

Огромное полукруглое помещение гудело от сдержанной, концентрированной энергии. Десятки многоуровневых станций, голографические проекторы, наслаивающиеся друг на друга объемные спектральные карты, от которых с непривычки рябило в глазах. Пространство было пронизано мягким синеватым светом рабочих терминалов и тихим, ритмичным стуком сенсорных клавиш. Я на секунду замерла у входа, пытаясь осознать масштаб происходящего. Мой диплом Академии с отличием, которым так гордился отец, вдруг показался мне вырезанной из картона детской раскраской на фоне этих пульсирующих жизнью сложных вычислительных матриц.