Книга Не та героиня этой дорамы 3, страница 25 – Дада Смехова

— Ты плачешь? — вопрос прозвучал глупо и жалко.

Только сейчас я ощутил, как жестко вцепился в её талию. Мои пальцы, привыкшие к эфесу меча, сжимали её кожу так, что ей, верно, было трудно дышать. Я мгновенно ослабил хватку, чувствуя, как внутри всё переворачивается от стыда.

— Тебе больно? — мне захотелось заткнуть себе рот. Конечно, ей больно. Даже если отбросить физиологию, сама ситуация — эта спешка, эта борьба — была далека от того «искусства», которому меня обучали.

— Немножко… — прошептала она.

Её голос был пугающе трезвым. Взгляд прояснился, туман благовоний рассеялся, оставив нас двоих один на один с последствиями. Возможно, их действие заканчивалось именно в момент соития, оставляя после себя лишь горькое послевкусие реальности.

— Тогда зачем… — этот вопрос мучил меня больше всего. Зачем ломать свою жизнь? Зачем подставлять шею под удар палача?

Но она не дала мне договорить. Она наклонилась и накрыла мои губы своими, заставляя замолчать. Этот поцелуй не был похож на те наглые, дразнящие ласки, что были ранее. В нем была какая-то отчаянная нежность.

«Зачем ты это делаешь сейчас?»— мысленно закончил я свой вопрос, адресованный то ли ей, то ли самой судьбе, которая так жестоко посмеялась над нами.

Она хотела утешения. Каждое её движение, каждый судорожный вдох в этом поцелуе был отчаянным поиском защиты. Её щеки были влажными от слез — горькая дань той боли, которую сейчас проживали её тело и душа. Кажется она осознала всё. Осознала, что черта перейдена, и в этом хаосе инстинктивно прижалась ко мне, ища спасения у того, кто её и погубил.

Этот тихий стон… Я снова почувствовал, как почва уходит из-под ног. Вместе с ней отключались все мои знания, накопленные годами тренировок.

«Прекрати сейчас же!» — я мысленно дал себе хлесткую пощечину. — «Сосредоточься на ней, иначе ты потеряешь последний шанс. Сохрани лицо хотя бы перед ней».

— Больно? — я ловил малейшую реакцию её тела, каждое дрожание ресниц.

Я старался даже не дышать, боясь навредить ещё сильнее. В голове всплывали наставления учителей: первый раз для девушки — это фундамент её будущего отношения к мужу и браку. Я должен был быть опорой, а стал причиной её слез.

О какой совместной жизни я вообще сейчас думаю? Глупец. Победитель, не сумевший победить самого себя.

— Нет, — прошептала она, глядя мне прямо в душу. — Уже кажется совсем не больно…

Её слова медленно оседали в моих ушах, пока она осторожно проводила рукой по моей щеке. Её пальцы были теплыми, живыми, лишенными всякой злобы.

— Прости меня… — прошептала она ещё тише.

Этот шёпот ударил меня сильнее, чем если бы она закричала. Я пытался осознать услышанное, но не мог. Она сказала то, что должен был сказать я, но так и не решился.

Эта маленькая хрупкая принцесса оказалась гораздо сильнее и отважнее «Победоносной силы». Она была честна — с собой и со мной. Она просто приняла то, что случилось, не ища виноватых и не прикрываясь этикетом.

Сколько ещё она будет меня удивлять? А я? О чём думаю я? Как вернуть расположение императора, как спасти свою призрачную честь, как сохранить жизнь… Каким же жалким я выгляжу на её фоне.

Как мне научиться быть таким же честным и смелым, маленькая принцесса? Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я оказался лишь тенью того великого человека, которым должен был быть?