Книга Узы Геркулеса, страница 128 – Жасмин Мас

Пять чудовищ топали ногами, описывая круги вокруг Артемиды, – аж трибуны тряслись – и поднимали свои огромные кулаки, будто готовились к атаке.

— Не волнуйся, – наклонился ко мне Харон. – Сражение глав – это формальность… Они слишком сильны, чтобы с ними можно было биться по-настоящему.

Циклопы зарычали.

— И они согласились? – прошептала я.

Дыхание Харона щекотнуло мне щеку.

— Что?

Я проигнорировала бабочек в животе.

— Циклопы хотят драться?

Харон посмотрел на меня и нахмурился.

Август покачал головой и сильнее прижал меня к себе.

— Они буквально жаждут насилия. Это плотоядные звери с интеллектом пробки. Я рассказывал тебе на лекциях.

Он цыкнул, как будто ругал меня, и по какой-то причине жар во мне усилился.

— Их едва ли можно назвать существами, – продолжил Август. – Если бы могли, они бы всех нас убили и использовали наши кости вместо зубочисток.

Харон мне подмигнул.

Внизу, на песке, Артемида смеялась, запрокинув голову, потому что циклопы пытались затоптать ее, но промахивались.

Я нахмурилась от осенившей меня мысли.

— Когда… тебе засчитывают поражение в сражении?

Никто не потрудился мне объяснить, хоть это и казалось крайне важным.

Улыбка Харона погасла.

Он отвел взгляд.

Артемида нахмурилась: циклоп ударил мясистым кулаком и едва не задел ее.

Август тяжело вздохнул.

— Есть три способа: ты теряешь сознание от потери крови, впадаешь в кому или…

— Умираешь, – закончил Харон.

Август коротко кивнул.

— Расскажи ей о другом способе, – громко и резко приказал Харон.

Дрекс и Елена оглянулись и побледнели, увидев выражение его лица.

Харон наклонился ближе и заговорил тише:

— Есть четвертый способ проиграть.

Мне не понравился блеск в его глазах.

— Ты можешь победить всех своих противников, но если у тебя сломаны обе ноги, а кусок коленной чашечки торчит наружу… если ты можешь лишь ползти по песку…

Он замолчал, раздувая ноздри, будто погрузился в воспоминания.

— Ты можешь вынести свое окровавленное, разбитое, слабое тело с арены… и тебя все равно заклеймят как проигравшего. – Его взгляд стал суровее. – Победители выходят с арены на своих ногах. А тех, кто выползает… клеймят.

Его разбитое колено и шрамы на груди.

Вот что случилось с Хароном.

— Но это нечестно. Ты же их победил, – возмутилась я. – Ты выполнил все одиннадцать подвигов. Как можно было посчитать это поражением?

Харон скривил губы, глядя на меня сверху вниз.

— Потому что Олимпийцы ненавидят Хтоников. Главная цель их жизни – унижать и клеймить нас. Смешивать с грязью. Все ради власти… А чтобы ее заполучить… нужно сломать всех остальных.

Татуированные пальцы впились мне в бедро.

— Я не позволю им тебя и пальцем тронуть. – Ногти Харона погрузились глубже. – Я не позволю им…

Бум.

Мы повернулись к арене.

Песок окрасился алым, словно взорвалась бомба. Артемида верхом на коне стояла посередине арены с поднятыми в воздух руками.

От страха стало трудно дышать: ее туман поднялся над Колизеем, смертоносный и сверкающий в ярком солнечном свете. Мелкие капли с шипением проникли сквозь силовое поле, окружавшее арену.

Все пять циклопов как один завизжали отвратительными резкими голосами.

Черный конь Артемиды заржал и взвился на дыбы, молотя в воздухе передними копытами. Она подняла лук и выпустила две стрелы одновременно в разных направлениях. Как у нее так получилось?