Книга Узы Геркулеса, страница 38 – Жасмин Мас

Хвалить?

Жестокий?

— Carissima, – со зловещей мягкостью сказал Харон. – Скажи нам, что понимаешь. – Жилки на его татуированной шее напряглись. – Сейчас же! – Он пригвоздил меня к месту взглядом.

У меня пересохло во рту.

Лицо Харона тонуло в тенях, его выражение стало зловещим. Он указал на меня, и вена на его лбу вздулась.

— СКАЖИ МНЕ ПРЯМО СЕЙЧАС, ЧТО ТЫ…

— Я ПОНИМАЮ! – крикнула я в ответ, отчаянно желая, чтобы он замолчал.

Август подошел ко мне.

— О Алексис, – мрачно прошептал он. – Я так рад, что ты понимаешь, что происходит. Моя хорошая девочка.

Харон бурлил яростью, а Август улыбался.

Моя нервная система отключилась.

Острый церебральный паралич, отказ всех систем.

Это не лечится.

Ни разу в истории женщина не оказывалась в такой полной и безоговорочной заднице.

Патро

Август и Харон вышли из раздевалки. Они шли, плотно прижимаясь к Алексис с обеих сторон. Ее щеки раскраснелись, зрачки были расширенными.

У всех троих на головах сияли короны Хтоников.

Эмоции душили меня.

Алексис была моей подопечной.

Я был тем, кто дал ей кров, одел ее и провел через Горнило. Она была моей заботой. Я помог ей первым. Я познакомил ее со Спартой.

СГС планировался в августе, всего через несколько месяцев, и, поскольку технически Алексис все еще была нашей подопечной, ее выступление в некотором смысле будет отражением нас самих. Именно мы должны были быть с ней рядом, готовить ее.

Конечно, вначале мы относились к ней немного враждебно, особенно я. И да, она была никем в сравнении с Ахиллесом. Но между нами однозначно что-то было – зарождающаяся искра – потенциальная энергия.

Алексис потерла лицо, демонстрируя свой ужасно дорогой бриллиант.

Словно удар в лицо.

Напоминание.

Я стоял перед тремя спартанскими королевскими особами и был… пустым местом.

Никем.

Сердце больно колотилось где-то на уровне глотки, я тонул в воспоминаниях.

Патрокл, наследие человека делает тебя слабым. Перестань сопротивляться. Горгоны тебя исправят. Они выбьют из тебя слабую суку.

Я был избалованным человеческим ребенком, высокомерным и надменным. Меня заваливали игрушками и говорили, что благодаря богатству и происхождению я лучше остальных.

Потом за мной пришла Афродита.

Я стал затюканным спартанским подростком.

Четырнадцатилетний «я» вопил в моей голове.

И никогда не умолкал.

«Пытки формируют человека» – так гласил печально известный девиз горгон.

Иногда я задавался вопросом: было бы мне легче, родись я в нищете? Может, тогда падение было бы не таким болезненным? Избалованный ребенок не может справиться со страданиями. Уж лучше с самого начала быть никем, чем думать, будто ты кто-то важный, а потом лишиться всего.

Алексис охнула, и я остановился – сам того не замечая, я шел к ней.

Она сощурила свои двухцветные глаза и склонила голову набок, словно разглядела во мне то, что мне хотелось от нее спрятать.

Озноб пробежал по моей спине. Стало тошно.

Август медленно обнял Алексис за плечи. Выражение его лица было угрожающим. От него веяло опасностью.

Харон рядом с ними ухмыльнулся, надевая свой черный плащ существа.

— Раздевалка в вашем распоряжении, милые.

Привычное приветствие жгло, словно кислота, вылитая на открытую рану, оставшуюся после нашей дружбы.

Как низко мы пали.

— Иди на хрен, – беззвучно отозвался я.