Книга Узы Геркулеса, страница 79 – Жасмин Мас

Я вскрикнула.

Как он пришел так быстро?

Я отступила вглубь комнаты, споткнулась о жемчужные бусы, зацепившиеся о фиолетовый пистолет, украшенный драгоценными камнями, и шлепнулась на пол.

— Телепортироваться на короткие дистанции опасно. Ты могла пораниться, – пояснил Август из коридора.

— А что будет, если ты поранишься? – холодно спросил Харон. – Уверен, я выразился предельно… ясно.

Что-то про то, что меня будут мучить до скончания веков?

Слишком поздно.

Раздались глухие щелчки, словно Харон хрустнул пальцами.

— Подожди, ты мне угрожаешь? – спросила я, наполовину возмущенная, наполовину в смятении (психическом).

— Нет, – слишком быстро ответил Август.

Харон усмехнулся и проговорил низким издевательским басом:

— Естественно, Алексис.

В ушах зашумело.

— Уходи, – потребовала я, уползая по полу на четвереньках в отчаянной попытке увеличить расстояние между нами.

— Мы пытаемся извиниться. – Слова Августа звучали искренними и полными раскаяния.

— Мне жаль, черт подери, – агрессивно продолжал Харон. – Я требую, чтобы ты простила меня, Алексис. – Он сделал паузу. – Прямо сейчас!

Я поперхнулась.

Он правда решил, что это сработает?

Ума не приложу, как я умудрилась найти человека, социальные навыки которого были хуже моих.

— Скажи им, что примешь их извинение, – прошипела Никс. – Но только если они окажут тебе сексуальную услугу. Любую на твой выбор.

Я с тоской посмотрела на пистолет.

Харон яростно ругался в коридоре, словно внезапно понял: словесная перепалка с женой не приведет к положительным результатам.

Я заползла в примыкающую ванную комнату.

Пушистик-младший заскулил (заржал?): он был слишком большим и не пролезал в проем, а более худые адские гончие проследовали за мной. Голубые огоньки в их глазницах вспыхнули красным, я моргнула – и они снова засияли безобидным ледяным светом.

Мне показалось?

Я поцеловала Пушистика-младшего и закрыла дверь.

Харон что-то крикнул, но, к счастью, я не разобрала.

На краю ванны стояли десятки мерцающих розовых свечей, повязанных белыми бантами, и истекали воском.

Я залезла в ванну, потянулась вверх и включила душ. Никс сползла на пол.

Все еще одетая, я посмотрела вниз.

На моем предплечье было четко выбито «Ч+A». Я провела пальцами по неровным буквам.

Спарта оказалась запутанным клубком политики и власти.

Харон что-то громко крикнул.

Постарайся ради Чарли.

Правой рукой я ткнула в ладонь левой ногтем, пронзая кожу.

Из неглубокой ранки показались капли крови, а пальцы начало покалывать.

Вода лилась вокруг меня как в замедленной съемке.

Я подняла руку выше и представила, как кровавые полосы образуют защитный барьер или замирают в воздухе туманом.

Овладей своей силой, дочь моя. Голос Аида эхом раздался в моей голове.

Ничего не произошло.

Все остальные в Ассамблее смерти контролировали свой дар. Мой же не поддавался. Он управлял мной.

Даже Дрекс мог обратиться к своей выносливости при необходимости.

— Не паникуй, – прошипела Никс, пока я именно этим и занималась. – Давай поиграем в ассонансы.

Меня охватила ностальгия. Игру придумала Никс, когда я была маленькой, и мы продолжили традицию в старшей школе. Мы играли глубокой ночью, когда голод был настолько сильным, что у меня не получалось заснуть и оставалось лишь ждать восхода солнца.