Книга Восхождение, страница 117 – Николас Биндж

Я нахмурился. Возможно, сказывалась усталость, но я решительно не мог понять, к чему клонит Йон. Он встал, подперев головой потолок палатки, и я ощутил укол страха: вдруг нападет, повалит меня на пол и задушит?

— Вы произвели на меня впечатление, Гарольд, – сказал Йон, нависая надо мной. – Больше пока ничего говорить не буду, но надеюсь, что так будет и впредь.

Томас зашевелился и издал тихий вздох. Йон снова улыбнулся, откинул полу палатки и вышел на улицу. Снаружи ворвался ледяной воздух со снегом, и я поспешил застегнуть замок.

Обернувшись, обнаружил, что Томас очнулся и пытается приветствовать меня улыбкой. Мышцы лица ему не повиновались, и улыбка превратилась в мучительную гримасу.

Я подобрался поближе, сел и обхватил руками колени, чтобы не так мерзнуть. На Томаса было больно смотреть, и все же я не стал его расстраивать и взгляд не отвел.

— Гарольд, – тихо и невнятно пробормотал он, – как приятно вас видеть… По-моему, я скоро покину этот мир.

— Не придумывайте, Томас. Мы эвакуируем вас вниз, и лекарства позволят…

Он слабо махнул рукой, и я замолчал. Даже столь легкое движение далось бедняге с огромным трудом.

— Вы знаете не хуже меня: в ближайшее время никто с горы не спустится. Я не питаю ложных надежд. Но я не расстроен. Счастлив, что вы пришли.

— Не шутите так, Томас.

— Так угодно Богу.

Его заявление заставило меня скривиться.

— Что вы говорите? Богу угодно, чтобы вы умерли от горной болезни на полпути к вершине?

Томас опирался на рюкзаки за спиной, которые поддерживали его, как подпорки, не дающие упасть разрушающемуся зданию. Он поднял умиротворенный взгляд к потолку.

— Это необходимо. Видите ли, моя вера не всегда была непоколебимой, и теперь я понял почему. Слишком легко все складывалось в жизни, мой путь казался очевидным. Теперь я знаю: чтобы утвердиться в вере, нужно пожертвовать собой, вручить душу в руки Господа.

Я видел, как Томас напрягает мышцы шеи, не давая голове упасть на грудь. Меня бесила его безмятежность.

— Нас призвали испытать свою веру, Гарольд. Как Авраама. Я должен спокойно принять неожиданный удар судьбы и тем самым доказать, что верю в божий замысел.

— Томас, неужели вы не понимаете, какой бред несете? – воскликнул я, сжав кулаки.

Руки так и чесались отвесить ему пощечину, каким бы он ни был больным и несчастным. Опять гора? На сей раз гнев пробрался гораздо глубже, чем обычно.

Я отпрянул, опасаясь сам себя, однако Томас сжал слабыми пальцами мое запястье.

— Моя жизнь потребовалась для великих, возвышенных замыслов, и я с удовольствием принимаю этот удел. Всегда стремился к счастью.

— О чем вы говорите? Бог хочет, чтобы вы приняли мучительную смерть? Так он испытывает вашу веру?

Я смутно понимал, что перешел на крик. Следовало сделать несколько глубоких вдохов, подавить гнев, но я не мог. Вернее, не хотел. Томас действительно нес полную чушь, и моя злость была совершенно оправдана. Я не находил в своем поведении ничего предосудительного.

— История Авраама – бред! Если принять ее на веру, значит, либо Бога нет, либо он изо всех сил старается вставлять нам палки в колеса. Он как злобный мальчишка с увеличительным стеклом, пытающийся поджечь произведение искусства. – Я ткнул пальцем в грудь Томаса. – Разве то, что он с вами сделал, похоже на любовь?