Книга Восхождение, страница 15 – Николас Биндж

— Не успел, – натянуто улыбнулся Страж. – Он не в курсе, однако… ему как-то удаются подобные штуки.

Джон отвернулся от камеры – медленно и размеренно, словно механическая кукла, – и вновь уткнулся взглядом в стену. Из динамика послышалось равномерное постукивание.

— Сколько лет, сколько зим… – улыбнулся я, сев напротив Джона.

Он на меня не смотрел. То есть взгляд его был вроде бы направлен на мое лицо, однако не задерживался, проходил насквозь. Я перекинул из руки в руку колоду карт. Вручив мне их в коридоре, Страж не сообщил, для чего они нужны.

— Ты можешь сказать, почему я здесь, Джон?

Он слегка склонил голову к правому плечу.

— Вот вопрос так вопрос, Гарри. Почему ты здесь? Ты ведь берешься то за одно, то за другое. Переезжаешь из страны в страну, боишься пускать корни. Вероятно, считаешь, что в этом есть определенный смысл?

— Мы не виделись пять лет, – ответил я, чувствуя, как по телу ползут мурашки, – а ты с такой уверенностью говоришь о моей жизни, будто наблюдал за мной. Что тут происходит, Джон?

— Мне показали истину, – ответил он, улыбнувшись, хотя глаза оставались холодными. – И выяснилось, что истина не слишком соответствует нашим о ней представлениям.

Он говорил монотонно, как актер, впервые читающий роль и еще не вникший в эмоциональную подоплеку текста.

Я знал Джона совсем не таким. Нет, внешне он не изменился – те же черты лица, цвет волос, фигура. Годы немного сказались, однако передо мной безусловно сидел Джон Макаллистер, с которым я работал пять лет назад. Покажи мне его нынешнюю и старую фотографии – я не нашел бы особых отличий. Но вживую все выглядело иначе. Неправильно. Словно Джона разобрали по кусочкам, а затем сложили, каждый из них заменив на новый. С виду получился тот же самый человек, а вот его суть куда-то делась.

— Открой колоду, – предложил он, наклонившись над столом.

Я моргнул, сбитый с толку механической манерой его речи, но просьбу выполнил. Джон продолжал постукивать по столешнице.

Тум-тум-тум…

— Перемешай карты.

Я подчинился, перетасовав колоду под столом.

— Что ты хочешь? Показать фокус?

Он медленно склонил голову к левому плечу.

— Это уж тебе судить. Тройка пик.

— Э-э-э… что?

— Девятка червей. Валет пик, четверка треф.

Я бросил взгляд под стол. Тройка пик… По мере того, как Джон называл следующие карты, я снимал их с колоды. Девятка, валет, четверка… Он продолжал, ни разу не ошибившись. Его бесстрастный голос отражался эхом от стен маленькой комнаты, глаза смотрели в неизвестную мне даль, а я отбрасывал карту за картой, физически ощущая, как вокруг нас смыкаются стены, как накатывает клаустрофобия.

— Хватит!

Джон замолчал.

— Не понимаю, зачем ты это делаешь, – пробормотал я, наклонившись к нему. – Да, я впечатлен. Скажу больше – страшно заинтригован, и мне хотелось бы знать, как… – Я мельком посмотрел на камеру. – Послушай, я по-прежнему не соображу, для чего меня сюда привезли, но с тобой что-то неладно. Я ведь вижу, Джон, и хочу тебе помочь.

Он рассмеялся, вновь заставив меня содрогнуться. Хэтти, помнишь парк развлечений, в который мы ездили? Тебе тогда, кажется, было десять. Помнишь механического кролика, он еще смеялся, когда его дергали за уши? Ты испугалась, сказала мне: «Он вроде смеется, а смеха-то нет…» Вот так было и с Джоном. Его смех казался ненастоящим.