Книга Восхождение, страница 20 – Николас Биндж

Я вскинул брови и язвительно улыбнулся.

— Вот как? С чего вы взяли?

— Единственная оставшаяся в живых – доктор Наоко Танака.

Тебе ее имя, скорее всего, ничего не скажет, Хэтти, и в этом только моя вина. Ты ведь знаешь, я всегда был человеком скрытным. В моей жизни достаточно фактов, которые я не раскрывал – ни тебе, ни Бену, ни тетушке Поппи. Вообще никому, если на то пошло. Никому, кроме Наоко. Наверное, именно поэтому я и попросил ее выйти за меня замуж.

Раз уж ты никогда о ней не слышала, придется тебе кое-что объяснить.

Я познакомился с доктором Танакой, когда работал младшим врачом в одной из больниц Национальной службы здравоохранения в Лондоне. Почти двадцать лет назад, в семьдесят третьем. Мне исполнилось двадцать восемь, и я, находясь на завершающем этапе хирургической практики, еще не имел квалификационной категории. Наоко меня курировала, хотя была лишь на пару лет старше. Отношения между нами сложились профессиональные, и я быстро стал считать ее наставником. Будучи, безусловно, самым талантливым врачом в больнице, она обладала пока недоступным для меня мастерством.

Чтобы ты понимала: я не испытывал сложностей с овладением медицинскими знаниями. Я легко осваивал и принципы работы человеческого организма, и диагностику, и необходимые назначения. Мог спрогнозировать исход заболевания. Все эти аспекты укладывались в голове совершенно естественно, чем я даже бывал недоволен. Говорили, что я исключительно одарен и способен на многое, а я не любил привлекать к себе внимание, никогда не желал славы. Мне внушала отвращение самоуверенность, свойственная многим моим коллегам. Знаешь, как говорил святой Петр? Итак, смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время.

Задача состояла в том, чтобы учиться, а не производить впечатление. Наш организм напоминает огромную сложную головоломку, каждый фрагмент которой четко вписывается в свое место – достаточно чуть отступить назад, и будет видна полная картина. Именно эта особенность в первую очередь влекла меня к медицине, хотя интерес к физике никогда не уходил на задний план. Разрешение загадок и тайн природы требовало некоторой обособленности, и мне это подходило. Сама жизнь учила меня держаться замкнуто.

Работа младшим врачом, особенно во времена, когда мне еще не присвоили квалификацию, стала совершенно противоположным опытом. Беспокойные смены, недосып, горы бумажной работы… Не к этому я готовился. Как ни прискорбно, медицинские карточки и рецепты были для меня едва ли не более важны, чем пациенты.

Первый раз мы с Наоко пообщались вне рамок профессиональных обязанностей, когда нам поручили одного больного. Она попросила меня рассказать пациенту о возможных вариантах хирургического вмешательства.

У нее были исключительно добрые глаза; именно на них люди в первую очередь и обращали внимание.

Когда мы вошли в палату, пациент встревожился: так часто случается при виде нового врача, особенно хирурга. Тем не менее взгляд Наоко, казалось, его успокоил. Он проникся уверенностью – мы пришли ему помочь.

Впрочем, тогда я об этом не задумался – в течение следующих двадцати минут мне предстояло посетить еще трех больных, потом описать в карточках последние две операции, а тем временем мой обед остывал в ординаторской. В общем, я, как робот, оттарабанил короткую речь об анестезии, методе вскрытия брюшной полости и периоде восстановления. Бедняга побледнел; в его глазах заметался страх.