Книга Восхождение, страница 81 – Николас Биндж

Беттан предупредил нас: нельзя игнорировать даже самые незначительные признаки горной болезни. Из-за исчезновения Джета нам придется идти с опережением ранее определенного графика, поэтому риск возрастает, заявил он. Если честно, Хэтти, я уже не могу тебе точно сказать, сколько времени мы провели на горе. Даже это письмо я датировал более или менее наугад. Когда я написал последнее? Четыре дня назад? Или пять?

Что от меня скрывают наши вожаки?

Мы тепло оделись и положили в рюкзаки только самое необходимое. Ношу Сэндерсона распределили между опытными альпинистами – Палмер, Стражем, Беттаном и Миллером. Пришлось тащить на своем горбу палатки – не в пример меньше тех, в которых мы спали в среднем лагере. В верхнем удобств такого рода не имелось. Увы, часть припасов и горючего мы оставили на месте стоянки. Палмер заверила нас, что в верхнем лагере будет кое-какой провиант. В любом случае нас стало меньше; соответственно, большого количества еды уже и не требовалось. Я тихо радовался: слава богу, не мне довелось заниматься мрачными подсчетами. На самом деле мы страшно вымотались и нести с собой лишнюю пару фунтов просто не могли. Каждый шаг давался все тяжелее, с каждым вдохом кислорода в легкие поступало меньше, чем требовалось для нормального передвижения. Я и до среднего лагеря добрался чудом, что уж говорить о дальнейшем подъеме…

Я жадно разглядывал кислородные баллоны, которые несли то Миллер, то Страж. Пока пользоваться ими нам не разрешали – наверху без них делать точно нечего. В верхнем лагере вроде бы тоже имелся некоторый запас – во всяком случае, он там был, когда к вершине шла первая экспедиция. Лагерь располагался на высоте двадцати пяти тысяч футов; между ним и Зоной смерти уже никаких промежуточных стоянок не разбивали. На такой высоте клетки человеческого тела от недостатка кислорода погибают – стало быть, все необходимое следовало тащить на себе.

Особенно тяжело был нагружен Миллер: огромный рюкзак с провизией, оружием и лекарствами, скатки палаток и даже притороченный сбоку складной столик. Несмотря на груз, солдат держался молодцом, словно смерть двух товарищей придала ему дополнительных сил и решимости.

Парадокс: как бы ни был я измотан, мне страстно хотелось продолжать восхождение. Еще шаг, и еще… Внутри меня будто поселился голод, который можно утолить лишь поднявшись как можно выше. Понимаю, что это нелогично и не имеет ни малейшего смысла, однако тлеющий в сердце огонь не желает утихать.

Утро оказалось безоблачным, ветер дул вполне умеренно. Вроде бы и неплохо, однако прояснение неизбежно привело к ужасному похолоданию. Немного постояв перед выходом из лагеря, я ощутил, что одежда встала колом. Пришлось колотить по ней кулаками, словно кузнецу по наковальне, чтобы она хоть как-то начала гнуться. Наклонив голову, я понял, что шея примерзла к вороту, и начал делать осторожные попытки от него отклеиться, стараясь не содрать кожу.

Беттан повел нас по заснеженной тропе. Подъем становился все круче, и вскоре у меня совсем сбилось дыхание. Каждый вдох давался так, словно я курильщик с многолетним стажем. Солнце висело прямо над головой, и его лучи, отражаясь от белоснежных склонов, ослепляли, хоть я на сей раз и надел темные очки. Приходилось постоянно щуриться, и все равно я видел не дальше, чем на пятьдесят футов.