Онлайн книга «Восхождение»
|
— Конечно нет, – решительно покачала она головой. – Беттан – крайне неприятный тип. А вот вам стыдиться нечего. Наверное, я неправильно выразилась насчет ложной скромности. Самобичевание – вот чем вы занимаетесь. Мы замолчали и некоторое время шли, не перемолвившись ни словом, а затем Полина продолжила: — Мы тратим так много времени на изучение частностей, что теряем за ними общую картину. Биология, физика, химия… – Она словно размышляла вслух. – Это ведь разные точки зрения на одни и те же явления. На все, что тут происходит, – РНК, обнаруженное у микробов, фокусы со временем, изменения личностных характеристик людей – нет и не может быть частных ответов. Настоящий ответ мы найдем во взаимосвязанности аномалий. — Изменения личностных характеристик? — Разве вы не заметили? Члены нашей группы становятся все более холодными, раздражительными, и вообще ведут себя странно. Не могу сказать, похитили ли Джета или он ушел добровольно, но ясно, что в нем стали происходить изменения. Он утратил свою биологическую идентичность. Я глубоко вздохнул, размышляя над ее утверждением. Сам думал о Джете, о его гневно сверкающих глазах, о яростных высказываниях и непрестанном постукивании пальцами. Если он изменился, стало быть, и все остальные от этого не застрахованы? — Что вы имеете в виду под утратой биологической идентичности? — С первого же дня прибытия на гору я регулярно беру у себя анализы. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше новых микробов в них обнаруживаю. Этого следовало ожидать: ведь они – часть местности. Мы получаем их с пищей, с воздухом, с любых поверхностей. Мы постоянно взаимодействуем с микробами на микроуровне. Они играют гораздо большую роль, чем принято считать, поскольку живут с нами в своеобразном симбиозе и определяют нашу биологическую сущность. Полина шла быстро, и я едва за ней поспевал. Высота сказывалась: я становился все слабее и медлительнее, а рюкзак – все тяжелее. Господи, как я устал… — Но ведь они полностью отличны от нас в биологическом смысле, – тяжело дыша, возразил я. – Полагаете, микробы способны вызвать изменения физиологии человека? — Пока рано что-то утверждать, – пожала плечами она. – Любая существенная трансформация занимает годы. И все же подобную возможность не следует сбрасывать со счетов, тем более учитывая, как здесь движется время. — Боже, зачем вы вообще решились на восхождение к верхнему лагерю? – вздохнул я. – То есть чем больше открытий мы делаем, тем более глупо выглядит дальнейшее продвижение. А теперь еще угроза микробного инфицирования… Почему вы проголосовали за продолжение экспедиции? Полина удивленно оглянулась – во всяком случае, я заметил, как приподнялись ее брови над большими очками, будто я не слишком удачно пошутил. — Я выросла в Советском Союзе. Когда я поступала в университет, открытия и наука были для людей чем-то большим, чем просто любопытство. Наука стала частью политики и морали, она формировала нашу национальную идентичность. На Западе все иначе. Для советского человека научная деятельность и технологии идеологически связывались с тем путем, которым шла страна, став выражением ленинского видения будущего и гегельянской диалектики, как определял ее Карл Маркс. Пыхтя от напряжения, я вновь поравнялся с Полиной. |