Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 193 – Роберт Кеппел

Серийные убийцы отлично знают территории, где действуют. Тед чувствовал себя как дома в кампусах, общежитиях, на горнолыжных курортах. Мы предполагали, что Ривермен так же уверенно чувствует себя на шоссе Си-Так. Шоукросс был настолько знаком с проститутками, что они сами шли к нему.

Расхожий миф о «гениальности» серийных убийц преувеличен. Многие обладают средним или даже низким интеллектом. Гораздо важнее их способность похищать и убивать, оставаясь незамеченными – соблюдая правила среды и не выделяясь.

У широкой публики и знакомых Теда сложилось впечатление, что он – умный, привлекательный и интеллигентный психопат, получавший удовольствие от насилия над красивыми женщинами. Но я видел не это. За маской скрывались четыре разных Теда – не в смысле раздвоения личности, а уровней, на которых строились наши отношения. Все они находились между полюсами антисоциального нарциссизма: от величия до самоуничижения. И, несмотря на годы расследований, в понимании его личности остаются пробелы.

Поначалу казалось, что Тед – тот же Ривермен: хитрый психопат, придумывающий уловки, выбирающий места для захоронений, проверяющий маршруты и продумывающий, как замести следы. Он демонстрировал эту грань во время интервью. Второй Тед был почти несчастным невротиком – неорганизованным, часто пьяным, испуганным своим поведением и боявшимся не поимки, а того, что его слабость станет очевидной. Эта тревожность иногда толкала его рассказывать потенциальным жертвам слишком много о себе.

Третий Тед – корыстный, самоуверенный параноик, движимый бравадой и ощущением собственного всемогущества. Он вел переговоры с губернаторами и прокурорами, держал в заложниках информацию, которой располагал, и относился к окружающим как деспот, оторванный от реальности. Его высокомерие лучше всего иллюстрировали слова, сказанные мне в пятницу, за два дня до казни, когда он пытался торговаться за свою жизнь.

— Вы хотите поговорить о событиях, приведших к смерти Линды Хили, первой, оставленной на горе Тейлор? – спросил я.

Тед тяжело вздохнул, словно собираясь говорить, но его прервала Диана Вайнер. Она вмешалась, очевидно понимая, что ему трудно. Я был шокирован – и ее вмешательством, и тем, что агент ФБР Билл Хагмайер ничего не сказал. Тед доверял Биллу, и я ожидал, что он призовет его к порядку, но тот молчал. Когда мы продолжили, Тед так и не вернулся к теме убийств, сказав лишь:

— Вот этим я и хотел бы заняться сегодня. Нет, но буду благодарен за совет.

Хагмайер по-прежнему молчал. Я напомнил Теду о найденных на горе Тейлор уликах и сказал, что жду подтверждения по делам Отт и Насланд. Оправившись после того, как я ненадолго прижал его (не благодаря Биллу Хагмайеру), Тед, по ошибке назвав меня Биллом, сказал:

— Что ж, Билл, я мог бы кое-что подтвердить почти по каждому делу. Вопрос в том, что именно я делал, как делал и – самое важное – почему. И я…

Я перебил:

— Люди, которые сюда приходят, в основном правоохранители. Им нужно знать, о каких случаях вы готовы говорить. Чем вы можете помочь: где искать тела, что стало с пропавшими вещами – велосипедами, одеждой, рюкзаками?

— Все верно, – сказал он. – Правоохранительные органы – важная сторона, но не единственная. Они представляют законные интересы, но есть и другие интересы.