Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 198 – Роберт Кеппел

— Вы говорите о системе, которая хочет казнить Теда Банди. Какой политик откажется от такого шанса? Губернатору плевать на вас. Для него это лишь вопрос закона и порядка. Вот известный убийца – и он может заявить: «Нет, мы не отступим». А я, как следователь, должен исходить из того, что в среду вас казнят.

Тед опустил голову:

— Я знаю.

— Мне нужно понять, чем вы можете помочь следствию до среды, – сказал я.

Тед едва шевельнул губами:

— М-м…

Я решил добавить правды, чтобы восстановить хоть какое-то доверие:

— Если это будут обрывки – значит, обрывки. Или ничего. Я не стану советовать вам, не буду называть лжецом. Если спросят – скажу правду: вы мне кое-что рассказали, вы сотрудничали. Время – проблема.

Банди, понурый, как побитая собака, повторил:

— Я знаю.

— И я не могу уйти и за вечер собрать людей, чтобы придумать новый план интервью с Тедом Банди. Два с половиной часа на пятнадцать лет – это ничто, – сказал я.

— Конечно, – пробормотал Тед, впервые поняв, что совершил роковую ошибку: ему нужно было больше времени, чтобы выстроить стратегию, а теперь было поздно.

Чувствуя, что разговор подходит к концу, я сказал:

— Поэтому я хотел хотя бы понять масштаб убийств. Вы немного помогли. Но о тех трех, о которых мы говорили, у меня нет ничего: когда, где, как.

Тед тут же вновь развернул свою речь:

— Позвольте спросить еще раз. Я понимаю вашу позицию, но правоохранительные органы в прошлом ведь не стеснялись… годы строили догадки, рисовали схемы, выступали перед прессой, пытаясь понять: каков Тед Банди? У каждого – свой интерес: у полиции, у общества, у семей. Неужели политическая обстановка такова, что невозможно хотя бы в эти выходные собрать всех за одним столом? А не говорить через СМИ, через телефон, поодиночке? Сейчас тут Вавилонская башня. Никто не пытается собраться и понять, что можно получить, что потерять. И попытаться выработать хоть какой-то консенсус, чтобы никому не пришлось выступать в одиночку, чтобы Боб Кеппел не рисковал навлечь на себя гнев начальства или кого-то еще. Ведь если бы все собрались, они могли бы сказать: «Мы не за Теда Банди, этого сукина сына, но мы за правду. Он начал говорить так, как никогда прежде». Вы понимаете?

Я пробормотал «угу», зная, что он продолжит.

— Здесь будет много полиции. Приду я к ним или нет – они все равно приедут, вы же знаете. Если вы сможете собрать всех в одной комнате и сказать: «Вот что я знаю. Я не адвокат Теда Банди, я за интересы Вашингтона, Колорадо и Флориды. Что на кону? Он нас надул? Или серьезен? Даст ли он нам то, что нужно? И можно ли политически оправдать: мы получаем информацию – и все равно казним?» Это и есть консенсус, который поймут и публика, и политики. Потому что современный политик любит говорить о «заботе о семьях», так? Меня сочтут лицемером, если я начну говорить о семьях, но факт: они еще существуют. Они ждут. Они имеют право найти своих близких. Я могу сказать им, как. И дело политиков – дать мне шанс. Если они его дадут – а я им воспользуюсь – они помогут семьям и все равно казнят меня. Им нечего терять. Подумайте сами. Да, меня обвинят в манипуляции семьями, но реальность такова: они есть. Их десятки – вы сами это видели. И, нравится вам или нет, я скажу: я могу помочь найти останки многих людей в вашем штате и других местах. Некоторые из этих родственников даже не знают, что я причастен. Если меня казнят, они потеряют дважды. Они даже не получат удовлетворения: «Мы казнили того, кто убил моего ребенка». – Тед говорил, размахивая руками.