Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 49 – Роберт Кеппел

Эта политика затянула расследование, потому что полиции приходилось проверять ложные следы, уводящие ее от реального дела. Ведь если имя ребенка было в списке, он автоматически считался жертвой, и это нужно было подтвердить или опровергнуть. В результате полиция зачастую занималась не своим делом, а убийца тем временем продолжал убивать. Полицейские же спешили найти следующее тело раньше, чем это сделают «конкуренты» из других ведомств.

Я с большим интересом следил за этим делом по национальным телевизионным новостям, которые – из-за утечек информации в конкурирующих полицейских структурах – получали слишком много конфиденциальных данных и регулярно освещали ход расследования изнутри.

Никакого обмена информацией между полицейскими департаментами Северо-Запада и Атланты не было, пока со мной не связался доктор Джон Либерт.

Доктор Либерт, психиатр из Белвью, вместе с доктором Джоном Берберихом составил единственный криминальный профиль по делам Теда. Его пригласили в Атланту для консультации с комиссаром Ли Брауном, и перед отлетом он подробно поговорил со мной о происходящем и попросил моего мнения. Я был рад помочь и польщен тем, что именно ко мне он обратился за советом.

Убийца из Атланты превратился в национальный символ страха, и на власти давили, добиваясь объяснения преступлений через расовую ненависть и белый экстремизм. Но эта версия совершенно не соответствовала профилю, с которым и Либерт, и я были согласны. Мы перебрали все возможные мотивы, и после всестороннего анализа пришли к единой оценке. Либерт определил преступника как человека с пограничным расстройством личности. Моя более практическая формулировка звучала проще: перед нами – длительно действующий, сексуально одержимый убийца доминантного типа.

Мы оба понимали, что такие убийцы нередко годами ведут внешне нормальную, социально безупречную жизнь. Их публичное поведение образцово, вспышки насилия редки – в этом они сильно напоминали Теда Банди. Для наблюдателя со стороны они – образцовые граждане; только близкие, подруги или жены, задним числом улавливают едва заметные трещины в фасаде. Как и Лиз Кендалл, они видят отдельные знаки, но не могут собрать их в целую картину, пока эта картина не обрушится сама. Маски такого типа держатся очень прочно.

Мы также обсудили и социальный контекст: если убийца действует в чернокожих районах и забирает чернокожих детей, он сам почти наверняка чернокожий – и обладает достаточным авторитетом, чтобы дети ему доверяли. Это был единственный вариант, который укладывался и в данные, и в здравый смысл.

Чернокожие чаще убивают чернокожих – особенно когда речь идет о преступлениях в пределах общины. Белый мужчина, уводящий чернокожего ребенка из чернокожего района, не остался бы незамеченным ни на секунду.

После возвращения из Атланты Либерт предупредил, что мне, вероятно, скоро позвонят. О содержании своих разговоров он, разумеется, не говорил – таков протокол. Он лишь отметил, что передаст комиссару Ли Брауну составленный им профиль, а поскольку в нем явно присутствовали и наши общие выводы, я понял, что приглашение в Атланту – вопрос времени. Это был шанс поработать над громким делом и укрепить профессиональную репутацию, но я прекрасно сознавал и его политическую цену.