Книга Искатель, 2010 №5, страница 51 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Родригес пытливо смотрел на них, а они молчали, уступая друг другу право первого лживого слова.

— Значит, целесообразность... — задумчиво произнес Говард и взглянул в иллюминатор. Мурена тащила растерзанную мартышку к себе в нору, по пути пожирая ее. Кровавая муть оседала на дно. — Ваши доводы весомы. Я согласен.

— И я, — поддержал его Горбунов. — Я уже все забыл.

Улыбка вернулась на лицо мистера Моро.

— Благодарю вас. Признаться, я не сомневался, что мы найдем общий язык. Будем считать, что соглашение подписано и надлежащим образом заверено. Что же касается срока его действия, то оно аннулируется сразу после того, как средства массовой информации уже с моей подачи разнесут по планете весть о победе над гепатитом.

Родригес запустил мотор и направил лодку к берегу.

На пляже ничего не изменилось. Эля лежала в шезлонге, Фуфа сидел в кресле, оберегая ее покой. Только Чак оставил бетонную площадку и теперь стоял у самой воды, дожидаясь, когда лодка пристанет к берегу. Скорость у нее была небольшой, однако этого хватило, чтобы нос суденышка выполз на песок пляжа. Чак протянул Родригесу рацию:

— Мистер Моро, это вас.

Истинный кабальеро Антонио Галлардо Родригес взял рацию и поднес ее к губам:

— Это ты, Джо?

В ответ прозвучало что-то неразборчивое — для Говарда, который не очень-то и прислушивался, но не для мистера Моро. Доказательством этого были быстрый взгляд, брошенный на «гостей», и то, что Родригес отошел от них на несколько шагов, заботясь о конфиденциальности разговора.

У Говарда не было ни малейшей охоты помочь миссис Риггс выбраться из лодки. Это сделал Андрей, правда, с каменным выражением лица. Миссис Риггс взяла пустую коробку и отправилась...

«За следующей порцией живого корма», — подумал Говард.

— Господа, — сказал закончивший разговор мистер Моро, подходя к ним. Его нелепая соломенная шляпа была сбита уже на самую макушку. — Непредвиденные обстоятельств заставляют меня покинуть вас.

— Одну минуту, — остановил его Горбунов и дернул себя за ухо. — Как насчет связи с «большой землей»?

— В этом-то и проблема, — нахмурился Родригес. — Мы остались без связи. Спутниковый телефон по какой-то причине вышел из строя. Об этом мне и доложили.

— Но рация есть на самолете.

— Еще утром пилот предупредил, что хочет провести тестирование электросети, а это значит, что до вечера, а то и до завтра рацией воспользоваться будет нельзя.

— А на катере? Разве на катере нет рации?

— Я тоже о ней подумал. Но это какое-то проклятие, честное слово! Рулевой доложил, что она три дня как сломана. А умолчал он об этом потому, что надеялся сам ее починить. Однако не стоит огорчаться. Уверен, час-другой, и все наладится, хоть что-то заработает. Без связи нельзя, это прямо каменный век какой-то. А пока — отдыхайте, пейте, наслаждайтесь обществом мисс Эли.

Родригес бросил рацию охраннику и направился к кабине фуникулера. Говард поднял голову, скользя взглядом по тросам канатной дороги, и увидел на платформе у края пропасти человека. Тот стоял, разведя локти, и смотрел на них в бинокль. Нет, не на них, а на него, на Говарда, он вдруг почувствовал это, будто кто-то пощекотал шею кончиком гусиного пера. Говард поежился, достал сигареты и закурил, надеясь привычными движениями и знакомым вкусом табака перебить неприятное ощущение.