Онлайн книга «Искатель, 2010 №5»
|
— Говард, — тихо сказал Горбунов. — Я похож на ребенка? — По-моему, Андрей, ты лет тридцать как вышел из этого возраста. — Я тоже так думал. А теперь сомневаюсь. На идиота, смею верить, я тоже не очень похож. — Не очень. — Тогда я отказываюсь понимать, почему мистер Моро держит меня то ли за того, то ли за другого. Сыворотка из крови мурен! Эликсир против гепатита! Чушь! — Можно подумать, у вас не бывает выборов и политических дебатов, — вымученно сострил Говард. — А если серьезно, то зачем-то мурены им действительно нужны, и опыты какие-то здесь и впрямь проводятся. Но меня больше занимает другой вопрос. Зачем все эти трудности, этот спектакль? Почему Родригес так с нами носится? Посадил бы на самолет и отправил отсюда без долгих разговоров. Ему же неизвестно, что содержимое ящиков у ангаров для нас не секрет. Лабораторное оборудование! Ага, как же, калибром 7.62 миллиметра. — И еще вопрос, — сказал Горбунов. — Что изменилось, пока мы плавали по бухте? Сломавшийся спутниковый телефон, ремонт бортовой сети самолета — бред какой-то! — У него не было времени придумать что-нибудь подостовернее. Заметил человека на платформе? — Где? — Да вон же! Они посмотрели вверх. Кабина фуникулера уже достигла платформы и скрылась под ней. Человека с биноклем у поручней не было. — Он там был, — сказал Говард. — С биноклем. — Так что? — А если это тот самый друг хозяина? Если это он говорил по рации и сказал нечто, что изменило планы Родригеса? Если так, мне хотелось бы знать, что именно он сказал. — Слишком много «если», — раздраженно проговорил Горбунов. — Пойдем. Нам предложили выпить и расслабиться. Давай выпьем! Вдруг расслабимся? Глава 5 Баро психовал. Внешне это почти не проявлялось, так что стороннего человека могли насторожить разве что нездоровый блеск глаз американца и некоторая порывистость движений. Насторожить — всего лишь: может, с нервами не все ладно, может, по жизни такой. Но это человека стороннего. Андрей к таковым не относился. Недели, проведенные на плоту в океане, это хочешь не хочешь, а сплачивает, позволяет узнать не только обертку, но и ее изнанку. Рефлексирующий меланхолик — вот кем был Говард Баро. Сомневающийся, казнящийся за малейший проступок, он почти идеально соответствовал психотипу тех американских интеллектуалов, что, устав от покаяния, становятся завсегдатаями кабинетов психоаналитиков. Увы для последних — порой мистер Баро совершал поступки, которые не укладывались в привычные схемы. Эти поступки свидетельствовали о бунтарском духе и углях, тлеющих под золой. Если ее потревожить неосторожным дыханием, такой огонь полыхнет! Говард еле сдерживался. Андрей не сомневался: кинь на весы еще одну гирьку, пусть самую маленькую из самых маленьких, и Баро пойдет вразнос, такого наворотит, только держись. Симфония! Героическая... И вот ее увертюра: вогнать Чака по маковку в землю, натянуть капитану задницу на рожу, взять мистера Моро со товарищем за горло и вопросить грозно: «Чего крутите? Чего тянете?» А что, Говард может — и вогнать, и натянуть, и за горло взять. Не без его, Горбунова, помощи, конечно. И далее — к торжественному крещендо: заметив охранников, они захватывают самолет и объясняют пилотам, что от тех требуется. Пилоты, послушные тем, кому нечего терять, кроме пистолетов, поднимают «Лир» в небо. Все! Через два часа они уже так далеко от острова Моро, что все происшедшее можно смело считать сказкой. |