Книга Искатель, 2010 №5, страница 59 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Кабина поползла вверх, и на этот раз Андрею было не до любования видом бухты и окружающих скал. Он думал о том, кто и что их ждет на платформе.

На платформе никого не было. Мистер Моро поджидал их у виллы. На лице его не было и следа доброжелательного внимания, каким он дарил их прежде. Те же бермуды, та же шляпа, но это был другой человек.

— Господа! — возвестил он тоном, не терпящим возражений. — Ситуация изменилась, поэтому несколько ближайших часов вам предстоит провести в своих апартаментах.

«В камере», — хотел подправить его Андрей, но вовремя сообразил, что шутка оценена не будет. Антонио Галлардо Родригес и сам шутить не любит, и другим не позволит.

Говард тоже обошелся без реплик и вопросов, заняв позицию выжидания, насколько возможно — спокойного. Палец Чака на спусковом крючке этому очень способствовал.

Они прошли мимо виллы.

— Знаете ли вы, господа, что значит для мексиканца мужская дружба? — нарушил молчание Родригес. — Много лет я веду дела с американцами, китайцами, англичанами, японцами, даже русскими, но от этого не стал американцем, японцем или англичанином. Я — мексиканец! А мужская дружба для мексиканца исполнена сакрального смысла. Ради нее можно пожертвовать и любовью женщины, и состоянием, и самой жизнью!

Мистер Моро отшвырнул в сторону подвернувшийся под ногу камешек.

— У меня есть друг. Настоящий друг, когда-то вложивший мне в руки дело, которое вывело меня в люди. Долгие годы он был моим наставником, но пришел час, когда он сказал, что отказывается от этого высокого звания, потому что не может дать мне ничего, кроме того, что уже дал. «С этого момента мы — друзья», — так он сказал. Я даже не мечтал об этом и не осмелился ему возразить. Я принял эту награду!

Они повернули к гостевому домику, и Андрей увидел, что площадка над обрывом уже не пуста. На скамейке, приставив к глазам бинокль, сидел человек. Что он высматривал? Может быть, альбатроса, гордого странника океана. А может быть, он следил за тем, как тает в закатном воздухе, упорно стремясь к горизонту, одинокий парус. Наверное, это и был тот человек, которого Баро видел на платформе.

— Вам понравился мой остров. Но он не мой. Точнее, не только мой. И друг мой в той же степени мистер Моро, что и я. Просто он бывает здесь реже и потому уступает мне пальму первенства. Но это не отменяет главного: это наша земля, наше владение, и все, что происходит здесь, происходит с его согласия и одобрения. А теперь, господа, ответьте, могу ли я отказать моему другу в просьбе? — Родригес остановился. Остановились и остальные. Андрей обратил внимание, как напряглись пальцы капитана на рукоятке «Глока». — Могу ли я позволить себе это?

— Вопрос риторический, — сказал Андрей.

— Вы правы, ответ подразумевается. Джо! — повысил голос мистер Моро.

Мужчина на скамейке опустил бинокль и встал. Ему было хорошо за шестьдесят. Андрей это заметил, хотя морщины на лице и шее Джо были искусно выглажены дорогим мужским парфюмом, а может, и пластическими операциями. Элегантный полотняный костюм не имел ни одной складки, кроме тех, что предусмотрел модельер. На ногах кожаные мокасины. На мизинце правой руки — кольцо с бриллиантом. В волосах благородная седина.

Антонио Галлардо Родригес улыбнулся своему старшему другу: