Книга Искатель, 2010 №5, страница 89 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

— Наш знахарь тоже плох. Он сидит дома с опухшими ногами и давно уже никуда не выходит.

— А как же все подвластные ему болезни?

— Нельзя лечить себя, только других. Так гласит закон.

— Нести раненого вы не поможете тоже... по закону?

— Тоже.

— Но дорогу хотя бы покажете?

— Да.

— А как насчет полиции?

— У нас нет полицейских. Когда живешь по обычаям предков, полиция не нужна.

— Та-а-к. А почта у вас есть? С телефоном?

— Почты нет. Телефон есть.

— Мы можем позвонить?

— Надо спросить у вождя.

— А где его найти?

— В доме знахаря.

— Вождь болен?

— У него болят ноги, и он не выходит из дома.

— Постой, ваш вождь и знахарь — один человек?

— Нет, когда он врачует, он — знахарь, в остальное время он — вождь.

— Бред, — пробормотал Говард, оборачиваясь к Горбунову. — Но логично.

— Бог с ними. Будем играть по их правилам.

В каюте они перенесли Фуфу на пол, после чего совместными усилиями вырвали из креплений койку, которую решили использовать как носилки. Когда они снова появились на палубе катера, немногие женщины, остававшиеся в толпе, отвернулись, а мужчины потупились.

Эля встретила их полными ужаса глазами. Увидев Фуфу, она прижала ладони к мокрому от слез лицу.

— Тихо, девочка, — попросил Горбунов. — Пожалуйста.

Они поставили «носилки» у борта в том месте, где не было релингов. Говард прыгнул в воду. По счастью, тут было до колен.

— Помоги ей, — сказал Андрей.

Говард поднял руки и принял Элю.

— Идите на берег. — Он выпустил девушку из объятий. — И ничего не бойтесь.

Андрей тоже прыгнул в воду. Взявшись за края «носилок», они потянули их на себя. У них ничего не получилось: весил Фуфа прилично, «носилки» были неудобными, ко всему прочему, они еще за что-то зацепились.

И тут им помогли. Две смуглые руки приподняли «носилки», и те оказались на вытянутых руках Говарда и Андрея.

Знаток английского возмущенно зачастил по-испански. Высокий жилистый мужчина — в возрасте, с сединой в волосах, хотя и не старый — что-то резко ответил ему и помог опустить «носилки» так, что их стало более-менее удобно нести. Только после этого он вернулся в толпу.

— Идите за мной, — распорядился толмач.

Они выбрались на песок.

Идти было трудно: ноги проваливались в рыхлый песок, края «носилок» норовили выскользнуть из пальцев.

— Знаешь, о чем жалею? — задыхаясь, выдавил Горбунов, шедший сзади. — Что мы автоматы на катере оставили.

Говард промолчал, сберегая силы. Он тоже об этом подумал, глядя, как люди, встречавшиеся им, поспешно исчезают в дверных проемах, а знаток английского и ревнитель местных обычаев, подгоняя, грозно прикрикивает на них. И не только автоматы, мог бы добавить Говард — «Кольт» Земекиса остался в рубке, а «Беретта» Фуфы — в каюте катера. Из холодного оружия у них имелись спрингнайф и тот нож, что был в кармане Чака, а из огнестрельного — «вальтер ПП» у Андрея.

— Сюда, — произнес толмач с повелительностью, позаимствованной, видимо, у современного плантатора с Барбадоса, на которого он когда-то гнул спину.

Они остановились у дома, размерами чуть больше остальных, но такого же непрезентабельного. Потрескавшаяся, похожая на струпья краска, тонкие доски стен, крыша из рубероида, целлофан в крошечных окнах вместо стекол, а вместо двери — рогожа из пальмовых волокон, растянутая на двух вбитых в косяк гвоздях.