Книга Искатель, 2010 №6, страница 115 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Ерофеич никак не отреагировал на дрынобулу. Глянул на машину, тяжко вздохнул, снова покачал головой.

— При чем здесь танк... — досадливо поморщился он. — Давай-ка, Сережа, в дом зайдем, чайку попьем, о жизни поболтаем...

Если с Хробаком у Ерофеича наблюдалось какое-то сходство, то ничего общего с Дормидонтом не было, и все же я поинтересовался:

— С баранками чай пить будем?

— Можно и с баранками.

— И малиновым вареньем?

— С малиновым лучше зимой чай пить, — не согласился лесник. — Для здоровья полезнее. А сейчас я тебя царским вареньем угощу. Из крыжовника.

Он кивнул в сторону кустов под забором. Не попадался на удочку лесник, хоть тресни, но я был уверен, что он многое знает о Бубякино. Но не скажет.

— Не до чая мне, Ерофеич. Лучше подскажите, где начинается просека.

Не отвечая, он пожевал губами, опять достал из кармана пачку, размял папиросу, закурил.

— Много курите, Ерофеич, — заметил я.

— Расстроил ты меня, Сережа... дальше некуда.

Я ждал.

— Подсказать-то могу, — затянулся папиросой Ерофеич, — да толку-то? Что пешком, что на своем драндулете, что на танке, все равно заблудишься.

Я молчал.

— Ладно, так и быть... Не я скажу, другие подскажут. О просеке многие знают. — Ерофеич глянул на меня и тут же отвел взгляд. И мне показалось, что в глазах старого лесника застыла тоска. — На полдороге отсюда до Мщер есть небольшая ложбинка. Глянешь налево — увидишь редкий молодой лесок. Это и есть бывшая просека.

— Спасибо, — поблагодарил я и поднялся со ступенек.

Ерофеич ничего не сказал и не посмотрел на меня. Курил, будто меня здесь не было. Что-то связывало его с Бубякино, какие-то личные воспоминания, но делиться ими он не желал.

Ложбинку, о которой говорил лесник, я увидел метров через пятьсот. Слева от нее малозаметной прорехой среди высоких корабельных сосен старого бора стояли молодые сосенки. Если бы лесник не сказал, сам бы никогда не догадался, что здесь когда-то была просека. Все-таки двадцать лет не пять, и многие сосенки явно были «не по зубам» бамперу внедорожника.

Я вспомнил, о какие кедры бил свой «Хаммер» в тайге верховьев реки Адыча нефтяной магнат Алтуфьев, и, больше не раздумывая, свернул в лес. К удивлению, проще оказалось ехать по старому бору, чем по заросшей кустарником и молодыми соснами, березками и осинами просеке. Впрочем, проще — понятие относительное. Скорость была практически нулевой, так как приходилось постоянно лавировать между соснами, выбирая маршрут, по которому можно проехать и не застрять. Однако заросшую молодняком просеку я старался не упускать из виду — хорошо помнил казусы Кашимского аномального треугольника, а прямая, как стрела, просека была единственной путеводной ниточкой, связывающей Мщеры с Бубякино. С таким указателем леший водить не станет...

Врал я себе, успокаивал. Леший-то водить не станет, но технология отражений это нечто иное. На американских горках галактических аттракционов на себе испробовал. Метр проехал, и ты уже не здесь, а там. У черта на куличках.

Но вышло все гораздо тривиальнее и прозаичней. Вскоре сосновый бор закончился, начался молодой смешанный лес: постарше, чем просека, но тоже поросший кустарником, местами заваленный буреломом, и погуще, чем бор. И просека в нем практически терялась. Движение замедлилось, и наконец перед очередным пригорком я уперся в такую чащу, сквозь которую «Хаммер» проехать не мог. Здесь даже Василий на гусеничном тракторе застрял бы — ели да березы не хвощи да папоротники... Разве что на велосипеде с дрынобулой такие преграды нипочем, но с дрынобулой, насколько я понял, везде можно проехать. И на чем угодно.