Книга Искатель, 2010 №6, страница 33 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Птеродактиль с усилием, дернув шеей, как утка, проглотил крошево мухомора и скосил на меня черные глаза.

— Для кого Кеша, а для всяких пришлых — птеродактиль Ксенофонт, — спесиво представился он. — Древнегреческий знаешь?

Я неопределенно повёл плечами.

— В пределах терминологии...

— Тогда должен понимать! — многозначительно заметил птеродактиль Ксенофонт и отправил в пасть очередной кусок мухомора.

И латынь, и греческий я знал в общих чертах на уровне первокурсника биологического факультета, поэтому перевод словосочетания «птеродактиль Ксенофонт» получилось весьма корявым. «Пальцекрылый чужой источник». Или «иной фонд»? Фонд чего, спрашивается?

Спросить я не отважился, да и у кого спрашивать — у птеродактиля с мозгом меньше, чем у курицы?

Птеродактиль Ксенофонт придирчиво окинул меня взглядом и пренебрежительно прищурился. Нижними веками, как Лия.

— Не дошло, — определил он. — Я — последний из пальцекрылых. В каждой клеточке моего тела заключена информация о моем роде.

— Генофонд? — догадался я.

Птеродактиль едва не подавился мухомором от возмущения. С натугой проглотил и замотал головой.

— Темнота! — возмутился он. — Тебе же сказали: Ксенофонт!

— Понятно... — закивал я и постарался изобразить на лице полное понимание, как Дормидонт с Дормидонтовной. В широком смысле «ксено...» могло включать и понятие о геноме, и тогда все становилось бы на свои места, если бы мне не был известен древнегреческий философ с таким именем.

— Вот и ладненько... — заметил птеродактиль с именем древнегреческого перипатетика и повернул голову к бомжу: — Эй, дед, что ты мне все ножки мухомора подсовываешь? Шляпок хочу, покраснее и попятнистее!

Все-таки дед, удовлетворенно отметил я про себя. По большому счету, мне было все равно, бабка бомж или дед, главное — определился.

— На те шляпку. — Дед послушно протянул птеродактилю ярко-красную пятнистую шляпку мухомора и снова посмотрел на меня: — Если мухоморов не хочешь, чего тогда надо?

Я растерялся.

— Да так... Просто подошел... Познакомиться...

— Сфотографировать он нас хочет! — заявил птеродактиль Ксенофонт.

— Да, если можно... — не преминул я ухватиться за подсказку. Нельзя упускать такой случай.

— Хватаграфировать? — поморщился дед. — Зачем?

— Он же уфолог, забыл, склеротик? — возмутился птеродактиль. — Диссертацию потом о нас защищать будет! Такого понапишет, под такие обоснования подведет — век не отмоешься!

Дед подумал, махнул рукой.

— Пущай клевещет! Впервой, что ли?

— Так можно? — нерешительно поинтересовался я, берясь за фотоаппарат.

— Валяй, — проскрипел дед.

— Погоди, погоди! — встрепенулся птеродактиль Ксенофонт. — Дай-ка фотогеничность наведу.

Он замотал головой, отряхивая с пасти крошки мухомора, и развернулся на плече деда, чтобы быть к объективу анфас.

— Теперь можно.

Я навел на странную парочку видоискатель.

— Ракурс слева! — прокомментировал птеродактиль, повернул голову направо, слегка растопырил крылья и приоткрыл пасть. — Улыбочка...

Как только я нажал на кнопку, он тремя пальцами на сгибе левого крыла скрутил кукиш.

— Ракурс справа! — продолжил командовать птеродактиль, повернул голову налево и опять во время съемки скрутил кукиш, но теперь пальцами правого крыла.

— Анфас! — провозгласил он следующую экспозицию, раскинул крылья, распахнул пасть во всю ширь и во время съемки скрутил сразу два кукиша.