Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
Мотаясь больше четырех часов по разросшемуся орешнику, по березовым рощицам и просторным колоннадам соснового краснолесья, студент набрал только треть корзины. Он приуныл и даже слегка озлился. Юноша он был, конечно, разумный и склонный пофилософствовать об изменчивости, загадочности и, не исключено, магической необъяснимости явлений природы, несмотря на последние феерические успехи тонких технологий, космического и энергетического прогресса. Андрей чертыхнулся по поводу малогрибья и для ориентира глянул вверх. Там, над вершинами лесных великанов, играло с рябоватыми облаками не очень приветливое солнце, хотя дождь, по-видимому, не собирался. Студент решил передохнуть и съесть наконец свой незамысловатый завтрак. Доев хлеб, он обнаружил, что находится в совершенно незнакомой части леса, куда протвинские старухи почему-то не рекомендовали ему ходить. Полуповаленный старостью, пораженный короедом, в седых вислых лишайниках, лес этот назывался Мокошовой ломью. И вся местность, по словам старух, была очень нехорошая, страховитая, да просто опасная для жизни. «Вот хошь верь, хошь не верь, — говорили старожительницы убежденно, — только лес тот лешев, и сам леший со своими прислужниками в нем командует. Навьины те болотины, бадунные оне (бездонные то есть), пущай и не так большие. И оченно хитро задумано нечистым. Вот идешь себе, малинку собираешь, черничку али по грибы — и ничего. Все знакомо, все миленько, опрятно. И — вдруг! Оглянулась... а ты уж у него в володениях ступаешь и бечь тебе некуды. Во как!» А почему оттуда следовало «бечь» они не объясняли. Единственный во всем сельце старик, еще хозяйствующий у себя на огороде и не чрезмерно увлекающийся самогоном, тоже намекал студенту про эту «ломь» как-то туманно и подергивал при этом плечом в линялой рубахе. «Вот, может, скупят скоро последние деревеньки дачники, не то фермеры, доставят техники разной и тогда уж нечисть моторами распугают, — словно бы иронически, но как-то двусмысленно хмыкал Игнат Игнатьич Бабилов, бывший бригадир давно канувшего в небытие льноводческого звена. — А пока еще ти-шища тута, не тронутая невесть с кой поры. Можно заблудиться да и не выйти из леса или еще хуже куда втяпаться. Так што, парень, гляди не зарыскивайся в том направлении...» И вот Андрей стоял где-то среди того самого леса, прислушиваясь к бесконечному тихому гулу, доносящемуся со всех сторон. Неожиданно он чего-то заскучал и пригорюнился, хотя старинные прозвания, вроде «Мокошовой ломи» или еще «Мартиной лядки», его, как специалиста по языческим славянизмам, интересовали. Случайно заметил он протяженное, хотя и неширокое болотце, распространившееся среди леса и наполненное глянцевито-черной, блестящей грязевой жижей: ни одной щетинистой кочки, ни желтых листков с берез, ни единой хвоинки не лежало на гладкой поверхности. Обнаженная грязь никуда не двигалась, но казалось, будто ее лентообразное пространство струится куда-то непонятным образом. Такое странное явление Андрея удивило и привлекло. Как всякий любознательный человек, студент не мог оставаться в равнодушном бездействии. Тем более какие-либо грибы, кроме кроваво-алых, с белыми пуговками мухоморов, его не отвлекали. С помощью ножа Андрей приготовил для исследования болота крепкую жердь. После чего подошел к краю черной жижи и погрузил в нее жердь, пытаясь установить глубину. |