Книга Искатель, 2010 №4, страница 6 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

— Ваня! Вон на стене видишь черную круглую штучку, пальцем надави на рычажок — свет сам выключится. На вазелин, помажь.

Камчадал взял тюбик с вазелином, открутил крышечку, выдавил гель на выключатель и стал его размазывать.

— Ваня, что ты делаешь, я с тобой с ума скоро сойду! — закричал Малинин.

— Так сам се скасал — помас!

— Руку, где болит, помажь, — громко, раздраженно сказал председатель, а потише, как бы самому себе, чтобы не слышал сосед, добавил: — А заодно и задницу.

У жителя тундры слух был отменный, а потому наивный коряк понял слова начальника буквально, пошел в туалет и намазал все то, что велел Малинин, которому вернул выжатую упаковку вазелина.

— Ты куда мазь дел, чудо гороховое? — спросил один депутат другого.

— На сопу намасал, Иголь Николевись, ты се сам велел! — невозмутимо ответил коллега.

Ночью Ваня допил водку, а потом храпел, не давал спать соседу, который утром встал с больной головой и плохим настроением. Депутаты вызвали такси, перекусили в буфете, а потом поехали во Дворец Съездов на сессию Верховного Совета СССР.

Там депутат Корякии оробел от шума и большого скопления народа, бестолково крутил головой и, как бездомный щенок, жался к Игорю Николаевичу.

Иван Иванович прослушал доклад, из которого ничего не понял и ничего не запомнил, и даже задремал. Когда раздавались аплодисменты, он вздрагивал и спросонья спрашивал:

— Сасем хлопают, конселта се нет?

В перерыве коряк отказался сходить в буфет попить кофе, а когда начались выступления депутатов, то и вовсе уснул и стал похрапывать. Малинин больно толкнул соню локтем в бок:

— Хватит храпеть, неприлично!

— Се такое, спать хосю, а ты засем толкаеся, Ваня будись?

— Вчера пить меньше надо было, зачем бутылку допил?

— Так голова болела, похмелился, однако!

В следующий перерыв оленевод пошел в буфет в сопровождении Малинина, который заказал себе кофе и бутерброд с красной икрой. Иван Иванович купил в буфете бутылку пива и упрекнул соседа:

— Посему лусские иклу любят? Се в ней холосего? Мы, коляки, голбусу потлосим, иклу выбласываем, а лыбу кусаем. Есе дилектол четыле банки полосил. Сасем? Надо выблосить или коске отдать!

— Выбрасывать не надо, и кошка без икры обойдется. Отдай уборщице.

— Тогда тли банки уболсисе, а одну коске, — предложил компромисс абориген.

В конце рабочего дня начались награждения. Кто-то в президиуме громко сказал: «Кайныну Ивану Ивановичу, знатному оленеводу Камчатки, Указом Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Раздались громкие аплодисменты.

— Иди, Ваня, иди! — сказал Малинин.

— Куда?

— Туда, — показал Малинин рукой в сторону президиума.

— Боюсь, однако, стласно.

— Иди, не бойся, никто тебя не съест! — уже приказным тоном молвил Игорь Николаевич.

Ваня, боязливо оглядываясь по сторонам, с дрожью в коленках еле-еле дошел до стола президиума, где оленеводу вручили награды.

Депутат дрожащей то ли от волнения, то ли от водки рукой взял коробочки с наградами и смог вымолвить всего два слова:

— Спасибо, однако, — после чего пошел искать свое место, которое сразу найти не смог. Тогда на помощь оленеводу пришли другие депутаты. Весь зал провожал Ивана Ивановича долгими несмолкающими аплодисментами.