Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
Не знаю, какой реакции он ждал от меня — смеха, что ли? Я никак не отреагировал. Склонился над обрывом и проследил, как белая акула медленно входит в воду. — С тех пор я полюбил рыбалку, — гордо сказал Иванофф. — Хотите, вас научу обращаться с чудо-удочкой? Сейчас дезактивирую наживку и покажу. Вы непременно полюбите рыбную ловлю! — В океане собак нет, а на ближайший остров вам наживку не забросить, — отрезал я, развернулся и зашагал прочь. И плевать было, что он обо мне думает. Считает чудаком, либо... Его личное дело. Мое мнение о нем было отнюдь не лестным. Надо же — поймал собаку и полюбил рыбалку! Извращенец... Вернувшись на виллу, я налил стакан апельсинового сока, вышел на террасу и сел в шезлонг. Научит он меня обращаться с чудо-удочкой, видите ли... Чему там учиться? В Интернете все подробно описано — и ребенок разберется. Попивая сок, я смотрел на океан, и нервы мои успокаивались. Ладно уж, недельку потерплю соседство рыболова-любителя, не воевать же с ним! Что такое неделя по сравнению с вечностью? Чиновники департамента заморских земель доставляют больше хлопот. Они тоже от вечности, правда, затхлой, ибо неистребимы, как все паразиты. Вид океана, неспешно несущего волны, вернул душевное равновесие, и когда под вечер Иванофф вытащил из воды двадцатиметровую китовую акулу свыше десяти тонн весом, я воспринял удачу рыболова почти равнодушно. Ленивая рыба неподвижно свешивалась с кронштейна вдоль отвесной скалы, и приплясывавшая возле нее фигурка Иваноффа казалась несоизмеримо маленькой. Рыболов-любитель орал что-то восхищенное, но меня больше не звал. И на том спасибо. На следующий день было воскресенье, и я отдыхал. Зачем тогда, спрашивается, вилла на берегу океана, если на ней постоянно работать? Правда, отдыхать я не умел. Поставил на террасе столик, сервировал, сел, поел... Это что — отдых? И чем обед на открытом воздухе отличается от обеда на вилле? По современным понятиям, отдых должен быть активным. Например, каку Иваноффа... Иванофф воспользовался моим непреднамеренным советом и поймал-таки кашалота. Зубатый кит, как и все предыдущие трофеи, оказался редкостным по величине экземпляром — более двадцати метров и около восьмидесяти тонн. Похоже, Иванофф настраивал программу чудо-уды исключительно на ловлю уникальных особей. В родной стихии кашалот силен и могуч, но на суше абсолютно беспомощен из-за своей массы. Когда Иванофф начал поднимать кашалота на мыс, я испугался за жизнь кита, но обошлось. Основная масса кашалота сосредоточена у головы, это и спасло его. Многочисленные монокристаллические крючки наживки распределились по всей пасти, что существенно ослабило нагрузку массы тела на хребет. И все же сеанс фотосессии с рыболовом-любителем не прошел для кита бесследно. Отпущенный на свободу, он с полчаса вяло барахтался у берега, прежде чем уйти в океан. Но когда часа через два вопивший от восторга Иванофф начал выуживать из воды тридцатипятиметрового голубого кита под сто восемьдесят тонн весом, я понял, что произойдет, вскочил из-за стола и бросился к мысу. Я бежал, кричал, чтобы он не поднимал кита, но в эйфории азарта Иванофф меня не слышал. И я опоздал. Монокристаллической леске вес кита был нипочем, удилище-кронштейн даже не прогнулось... Не выдержало тело кита. Как только Иванофф стал извлекать из воды добычу, тело кита-полосатика начало вытягиваться и, не успев показаться из воды даже наполовину, оторвалось от головы. Когда я добежал до мыса, Иванофф стоял и растерянно смотрел на качавшуюся на удилище-кронштейне голову голубого кита. |