Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
Холодильник стоял на кухне среди вытяжек, кофеварок, тостеров и различных шкафчиков и тумбочек. Может, ему там было неуютно и он чувствовал себя каким-то анахронизмом, а может, наоборот, — нравилось. Мне этого никогда не узнать, как, впрочем, и никому. Холодильники не умеют разговаривать и, скорее всего, не умеют и чувствовать (при современном написании текста здесь следовало бы поставить двоеточие, тире и закрывающую скобку, чтобы каждый понял несерьезность последнего предложения). Солнечным весенним утром я выполз на кухню, открыл холодильник под брендом «ЗИЛ. Москва», достал бутылку минералки и привычно сделал несколько глотков. Холодильник никак не отреагировал. Затем я поставил кофемашину на разогрев и отправился в душ. Минут через пятнадцать вернулся на свою привычную кухню, где ничего, совершенно ничего не изменилось. Разве что на панели кофемашины загорелся зеленым цветом диод: аппарат был готов к приготовлению порции кофе. И вот я уже привычно хочу выпить первую чашку необычайно ароматного, крепкого эспрессо. В этот момент на кухне раздается стук. Это не был стук за стеной, это не был шум на улице. Источник стука располагался именно на кухне. Он находился в холодильнике. Будто кто-то стучал в дверь, извещая о своем приходе. Именно так — тук-тук-тук. Сначала тихо и неуверенно. Затем стук раздался еще раз и немного настойчивее. Вероятно, на тот случай, если я не услышал. Я даже слегка испугался. Представьте себя на моем месте. Вот именно — не смешно. Затем я справедливо рассудил, что стук этот — обычный технический глюк. Скоро холодильник прикажет жить долго и счастливо, и его можно будет использовать в качестве тумбочки. Вздохнув, я взялся за никелированную ручку, открыл дверцу и сразу закрыл... Верить своим глазам было нельзя. Оставалось только вздохнуть, причем вздохнуть как можно глубже и открыть холодильник еще раз. Ничего не изменилось. Все в холодильнике оставалось таким же, как шестьдесят секунд назад. Но его содержимое не соответствовало тому, что было в нем за тридцать минут до этого: в дверце стояли бутылка водки с надписью «Экстра» и две бутылки вина, на этикетках которых было написано «Гратиешти» и «Грузинское вино № 19». В глубине лежали два пирамидальных пакета с молоком, какие-то продукты, завернутые в бумагу, консервы. Но самое главное — на одной из полок стояла большая банка, на которой было написано «Caviar. Product of Soviet Union. Astrakhan». По чему принято оценивать принадлежность к эпохе? По упаковке, техническим новинкам, моде и многим другим приметам времени. В том числе и по водке. Бутылка имела странную для современности форму и еще более странную крышку с хвостиком, напоминавшую матросскую бескозырку. На этикетке, кроме всего прочего, стояла надпись: «Цена 4 руб. 00 коп. без стоимости посуды». Осмотрев внимательнее бутылку, а затем и банку с черной икрой, которую я видел последний раз в далеком детстве, лет пятнадцать назад, я пришел к выводу, что и то и другое сделано в 1967 году. В том году, когда «все прогрессивное человечество» отмечало пятидесятилетие революции семнадцатого года, а мой папа пошел в первый класс, где и был торжественно принят в октябрята, о чем свидетельствовала красная пятиконечная звезда с портретом маленького кучерявого мальчика. |