Книга Искатель, 2010 №4, страница 86 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

В том самом 1967 году готовились отмечать день рождения деда. И он откуда-то притащил, кроме всего прочего, банку с экспортной черной икрой. Купить ее и тогда было нельзя. Можно было, как говорила бабушка, достать. Стоила икра и по тем временам недешево, но те икорные цены ни в какое сравнение с нынешними не шли. Бабушка загрузила все в холодильник, а потом вдруг услышала стук. Такой же, как услышал и я. Будто кто-то просился в гости. Бабушка открыла холодильник и сразу закрыла. В холодильнике было то, чего там быть не могло, да и не должно, — какие-то цветные упаковки и алкогольные напитки явно не советского происхождения.

Потом, когда первоначальный шок немного прошел, бабушка решила получше ознакомиться с содержимым. Она изучала продукты, читала надписи. Удивлялась отсутствию упоминания магической аббревиатуры СССР, а также тому, что большая часть надписей дублировалась на нескольких языках. Когда пришел дед, она ему все рассказала. Не поверить он не мог — доказательства были перед ним. А потом они обратили внимание на даты производства.

— И что?

— Как ты думаешь? Мы решили, что к две тысячи девятому году на всей земле победил коммунизм. И именно поэтому надписи были на нескольких языках и не было упоминания о цене на этикетках. Посуди сам, что могли подумать мы в шестидесятых годах прошлого века? Если нет цены — значит, деньги отменили. На всякий случай мы решили это никому не показывать — представляешь, что бы началось? Для начала нас бы вызвали куда следует, и неизвестно, чем бы все это в итоге закончилось.

А закончилось это тем, что холодильник в таком режиме работал еще полгода. Поэтому бабушка и решила забрать его с собой. Логика ее была простая — она с удовольствием будет употреблять продукты своей молодости. Тем более она уже знает, что там будет и что нужно положить.

— Не переживай, милый мой внук, икру мы больше не покупали. А если ты иногда захочешь мороженого или водки сорокалетней выдержки, то приедешь ко мне.

— А коньяк?

— Игореш, ну кто же хранит коньяк в холодильнике? Это моветон.

В таком режиме холодильник марки «ЗИЛ. Москва» работал еще семь с половиной месяцев. А потом в нем опять кто-то постучал, и все кончилось. Коридор времени закрылся. Бабушка так и говорила, что в нашем времени это будет продолжаться до середины января. У них в шестьдесят седьмом опять на какое-то время неожиданно пропало электричество, и холодильник стал работать в обычном режиме. У нас же он просто отключился. Но так и остался стоять у бабушки на даче. Выбрасывать его она уже не собиралась.

По темным пустым улицам брел гражданин средних лет и весьма посредственной наружности. Скучающий дождь, пытаясь развлечься, бил чечетку на его наметившейся уже лысине. Позади мужчины семенило пучеглазое существо с пушистым хвостом-«хризантемой». Существо напоминало пекинеса. В общем-то, банальная история. Пекинесы — народ беспокойный. Желудки у них слабые, а интерес к гастрономическим экспериментам огромный. Вот и выгуливают своих безропотных хозяев в неурочный час. В привычную картинку не укладывались разве что растопыренные над спиной «пекинеса» стрекозиные крылышки. Настораживал и тот факт, что для большинства людей существо было невидимо. Незримого спутника ночного прохожего звали Пшиком. Имя гражданина было Федя Елочкин, а вышел он отнюдь не по нужде лохматого питомца. Федя вышел на охоту.