Онлайн книга «Искатель, 2010 №4»
|
— Что ты уперся? — пропыхтел обладатель «хризантемы», еле поспевая за хозяином. — Авторитетно заявляю: ни один уважающий себя пегас в такую погоду на улицу носа не кажет. — У пегасов как раз самая летная погода. — Федя ехидно прищурился. — Имеются в виду настоящие пегасы. — Я бы попросил! — Шерсть на загривке существа воинственно вздыбилась. — Вот улечу к какой-нибудь юной блогерше. Кровь-любовь, грезы-розы — непыльная работенка, и спрос невелик. Елочкин прикусил язык. Как и многие ловцы пегасов, Федя был поражен жестоким профессиональным недугом — графоманией. Без генератора вдохновения никуда! Пусть и крохотного. Вспомнилось... * * * Как-то в парке за Федей увязался жалкий тощий пегасик. «Выгнали, — шмыгнул он носом. — Собачья жизнь у нас. Хотят — приласкают, хотят — выкинут. Возьми, а?» У Феди сжалось сердце. Куда идти такому недокормышу? Это вольные пегасы носятся где вздумается — сам черт им не брат. Те, что приручены, без человека уже не могут — чахнут. Сколько таких забыто, выброшено со школьными тетрадками, испещренными неуклюжими стишатами. И этот пропадет. Доброта Федю, как водится, сгубила. Пристроить приблуду не удавалось. От сомнительного вдохновителя отказывались даже поп-дивы — из тех, кто не то что пегасов, пегасиков-то в глаза не видывал. Негламурно как-то. Вот горячий жеребчик с крыльями — это да! Но жеребчиков на всех не хватало. За двадцать лет работы Федя отыскал всего двух. Все больше ослики да пасторальные барашки. В последнее время чаще стали попадаться куры и кролики. Были они волооки, слезливы, жеманны. К тому же весьма недороги, поскольку с чудовищной скоростью размножались в неволе. Разумеется, если неволя была от кутюр. Волоокую братию очень любили светские авторессы и модные фотохудожники обоих полов. Брали штук по пять — чтобы с цветом помады и шейных платков гармонировали. С хохлатками и кроликами было просто. Хозяев они не выбирали, послушно отдавались в те руки, которые отсчитали больше купюр. Высоким спросом пользовались и хряки. Охота на них — сущее наказание! Языка не разумеют, изъясняются рублеными фразами. Матерятся опять же... Требуют мяса, крови и свального греха. Ко всему, вооружены: кто магическими мечами, кто тривиальными «калашами», а кто и бластерами с термоядерными насадками. В какие зловонные дали человечьей природы уносили такие возбудители фантазий, вспомнить тошно! Но шли нарасхват. Вся эта рычащая, хрюкающая и картинно рыдающая компания тоже летала невысоко, но знала, где расставлены кормушки. Пшик же мог похвастать разве что умильной рожицей да умел наполнить дом уютным храпом. Комнатный такой пегасик. Баловство одно. Какие оды ни возносил в честь найденыша Федя, какие рекламные сети ни раскидывал — творцы культурных (и всех прочих) ценностей воротили носы. И однажды крылатый пучеглазик не выдержал. — Один ты мои достоинства оценил! Так и быть, останусь. — Но... — испугался Елочкин. — Не стоит благодарности! Если пегас кого-то выбрал — пиши пропало. Не отобьешься. В первую же ночь несносный пегасик беспардонно разбудил Федю и приказал: — По коням! Кое-как угнездившись на затерявшемся под ним крохе, Федя устремился ввысь... Так ему казалось в первую секунду. До тех пор, пока в сознании не пронеслось: |