Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
— Как ты еще наивен, человек. Отец твой был мудрее в эти годы. Вождь обиженно умолк. Внизу проплывала однообразная серовато-белая пелена; над головой простиралось ослепительно чистое голубое небо, прозрачное, словно вода в дворцовом бассейне. Между тем Гильгамеш начал зябнуть. Студеный ветер омывал его тело, шумел в ушах, с силой бил в лицо. Окостеневшие пальцы сплелись на шее Анзуда в нерасторжимый узел, затекшие ноги налились тяжестью и горели мурашками. Зубы безостановочно выбивали мелкую дробь. Гильгамеш почувствовал, что коченеет. Не желая обнаруживать перед крылатым львом свою слабость, он долго терпел пронзительный холод, но в конце концов не выдержал. — О быстрокрылый Анзуд, — взмолился он. — Смилуйся и не губи своего седока. Тело мое стынет от мороза, руки и ноги покрылись ледяной коркой. Снизойди к убогости человеческой, опустись ниже, чтобы я мог согреться. — Я сделаю, как ты просишь. Гильгамеш. Но держись крепко, ибо сейчас мы полетим через облака. Анзуд камнем рухнул вниз, прорвал облачную завесу и, раскинув крылья, стал парить, медленно приближаясь к земле. У Гильгамеша поначалу закружилась голова, защекотало в животе, к горлу подступил комок. Он зажмурил глаза, приходя в себя. Потом поднял веки и увидел, что они летят над бескрайней пустыней. Золотистыми волнами проносились барханы, над песчаной равниной гуляли крохотные смерчи, неспешными вереницами брели верблюды. Божественный летун постепенно снизился и, приземлившись, пробежал еще несколько шагов. Гильгамеш расцепил руки и упал на горячий песок. Анзуд скосил на него насмешливый взгляд, обошел вокруг, склонив голову. — Ты жив, человек? Гильгамеш перевернулся на спину, ответил, стуча зубами: — Жив. Анзуд отошел в сторону и стал когтями разрывать песок, разыскивая пищу. Гильгамеш еще долго лежал, слушая звук сгребаемой земли и писк разбуженных тушканчиков. Тело его постепенно согревалось, кожу начало припекать жаркое солнце. Он медленно поднялся, размял ноги, попрыгал. Анзуд тем временем насыщался. С утробным урчанием он возил носом в песке, громко хрумкал и скреб когтями землю. Закончив трапезу, летун подогнул по-курьи лапы, смежил веки и заснул. Гильгамеш прилег возле него, спрятавшись в тени огромного тела от солнечных лучей. Незаметно глаза его закрылись, сознание погрузилось в дремоту. Утомленный ночными переживаниями, он легко соскользнул в мир небытия. Но долго спать ему не дали. Проснувшийся зверь толкнул его в бок когтистой лапой, гулко захлопал крыльями. — Вставай, человек. Не время отдыхать. Гильгамеш вскочил, очумело затряс головой. — Мы слишком расслабились, — сказал Анзуд. — Это нехорошо. Впереди нас ждет немалый путь. Он велел вождю влезть на загривок, взмахнул огромными крыльями и устремился в поднебесье. На этот раз Анзуд летел не слишком высоко, держась нижней кромки облаков. Птицы загодя сворачивали с его пути, Гильгамеш слышал их испуганные вопли, когда они попадали в струю воздуха, поднятую быстрокрылым вестником. Некоторые отчаянные птахи пытались соревноваться с властелином неба в скорости, но быстро выдыхались и падали вниз. Посланник Энлиля не замечал их. Могучий и невозмутимый, он парил над пустыней, лишь изредка взмахивая крыльями, чтобы не терять высоту. Горячий ветер обжигал лицо Гильгамеша, принося запахи песка и пыли. Ему хотелось голосить от восторга, но он молчал, боясь рассердить чудесного летуна. Прижавшись всем телом к его массивной шее, он неотрывно глядел вниз и дрожал от возбуждения. «Кто до меня поднимался в поднебесье? — самозабвенно думал он. — Лишь мой отец да древний герой Этана, что заложил основы величия Киша. Кроме нас троих, ни один живущий на земле не видел того, что сейчас вижу я. Разве это не чудо?» |