Книга Искатель, 2010 №3, страница 113 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Не суди меня строго, Акалла. Я должен был сделать это, чтобы вселить бодрость в моих воинов.

— Ах, вот как! Ты хотел всего лишь ободрить печени воинов. А не подумал ли ты о том, кто по твоей милости обречен будет вечно влачиться по холмам скорби? Не вспомнил ли, вознося священную булаву, о семье, оставленной без кормильца? Не озаботился ли судьбою детей, навек опозоренных бесславной кончиною отца? Думал ли ты обо всем этом, великий вождь Урука, когда опускал свою карающую длань на мою голову?

Гильгамеш безмолвствовал. Потрясенный, он стоял с опущенной головой и молча выслушивал упреки. Муки совести не терзали его, он знал, что боги направляли его руку, но встреча с жертвой, принесенной им богине ночи, до глубины души поразила вождя. Он узрел в этом страшный знак нерасположения к себе. «Неужели Творцы отвернулись от меня? — думал он, замирая от страха. — Неужели я в чем-то нарушил их волю?» Убиенный им служитель скрестил руки на груди.

— Тебе нечего ответить мне, Гильгамеш. Себялюбивый убийца, ты растратил все свои доводы. Так провались же ты в вечную бездну Апсу, божественный выродок.

Он вдруг начал разрастаться. Голова его стремительно понеслась вверх, руки и ноги разбухли, превратившись в подобия древесных стволов, живот надулся и стал похож на громадный барабан. Застыв от ужаса, Гильгамеш смотрел, как великан склонил к нему голову, ухмыльнулся и начал медленно заносить ступню, желая растоптать человечка в лепешку. Мгновенно очнувшись от ступора, Гильгамеш метнулся в сторону. Тьма поглотила исполина, лишь отдаленный рев его глотки гремел в пустоте, наполняя тело вождя мелкой дрожью. Промчавшись шагов пятьсот, он замедлил ход, затем остановился. Страх и отчаяние овладели им. Он не знал, куда податься, везде его поджидала опасность. Чуть обернувшись, он заметил невдалеке фигуру воина. Серебряный шлем на голове ратника отливал перламутром, тяжелый доспех поблескивал медными бляхами. В полумраке Гильгамеш не мог различить его лица, но когда воин приблизился, вождь мгновенно узнал его и затрясся еще сильнее.

— Ты ли это, Бирхутурре? — спросил он сдавленным шепотом.

— Я, господин, — ответил ратник.

Теперь Гильгамеш ясно видел раны, нанесенные ему людьми Акки. Спекшаяся кровь чумными бубонами налипала на разорванную кожу. Изуродованное тело парило над землей, не касаясь поверхности ногами.

— Ты тоже пришел расквитаться со мной? — спросил вождь.

— Я пришел, чтобы спасти тебя, господин.

— Спасти меня? Как ты можешь спасти меня?

— Я помогу тебе выбраться в мир живых.

— Разве ты не испытываешь зла ко мне?

— За что я должен злиться на тебя, господин?

— За то, что я послал тебя на верную смерть.

— На славную смерть. Что может быть лучше для воина, чем гибель от рук врагов?

— Но ты мог бы жить дальше. Разве тебе не хотелось этого?

— Все мы обречены, господин. Но одни подыхают в своей постели, окруженные грязью и испражнениями, а другие умирают на поле битвы, мгновенно возносясь в чертоги блаженных. Благодаря тебе, господин, я с честью покинул верхний мир, отдав жизнь за нашу владычицу Инанну. Ты правильно сделал, послав меня в становище Акки.

— О великодушный Бирхутурре! Как снисходителен ты, произнося эти слова. Даже жестокие раны, что еще терзают твое тело, не подорвали твоей преданности. Как выразить мне свою признательность? Чем наградить тебя?