Онлайн книга «Искатель, 2010 №3»
|
— Неисчислимые бедствия уже постигли нас. Где Энкиду? Отравлен змеею. Где Бирхутурре? Растерзан кишцами. Где урожай на полях? Вытоптан воинством Акки. Чем обернулась для нас ее забота? Даже Ниппур, средоточие божественной силы, ускользнул из наших рук, захваченный бойцами Месанепадды. Инанна, неблагодарная и самонадеянная, всегда пренебрегала нами, заботясь лишь о себе. Она не заслужила нашей любви, матушка. Чем быстрее мы избавимся от ее назойливой опеки, тем будет лучше для нас. Он отвернулся и, не слушая дальнейших возражений, громко хлопнул в ладоши. — Эй, рабы! Приведите-ка мне барана и принесите полсата[49] колодезной воды. Живо! Вдоль стен замелькали какие-то невесомые тени, затопали быстрые шажки. Нинсун тихо вздохнула и пошла прочь. Гильгамеш устало взгромоздился на трон. Нехорошие мысли бродили в его голове, многозначительная усмешка не сходила с уст. Он уже твердо решил, что прогонит Инанну, но прежде надо было испросить совета у Энлиля. Ожидая, пока рабы выполнят его поручение, он мысленно ругал своих боязливых подданных: «Презренные твари. Не могут даже прогнать глупого зверя». Он еще раз хлопнул в ладоши: — Приготовьте мне боевое облачение. Я буду завтра сражаться. В памяти у него проявилось лицо умирающего Энкиду — бескровное, с закаченными глазами, оно поблескивало во тьме, словно лик утопленника. Не в силах вынести этот образ, Гильгамеш закрыл глаза ладонью и тихонько застонал. «Бессердечная стерва», — сорвалось с его уст. Наконец в зал вернулись рабы. Один из них вел на поводу большого лохматого барана, другой тащил на плече глиняный кувшин. Подойдя к подножию трона, они распростерлись на полу и замерли. Один из них произнес, не поднимая головы: — О великий господин! Мы сделали то, что ты приказал. Вождь отнял руку от лица, коротко произнес: — Идите за мной. Он медленно сошел с престола и направился к выходу из дворца. Рабы неслышно следовали за ним. Проснувшись следующим утром, Гильгамеш почувствовал себя совершенно разбитым. Гудела тяжелая голова, чесалось искусанное комарьем тело, болели воспаленные от недосыпа глаза. Больше всего ему захотелось вновь опустить веки и забыться. Но он вспомнил о вчерашнем обещании и переборол себя. Приподнявшись на локтях, он свесил ноги к полу. Какое-то равнодушие накатило на него. Остыв от вчерашней ярости, он уже не чувствовал ненависти к Инанне. В нем даже начало пробиваться что-то вроде раскаяния. Ему захотелось призвать обратно Иннашаггу, пасть перед ней на колени и взмолиться: «О прекрасная супруга моя! Прости меня за те обиды, что я нанес тебе вчера». Но он поспешно прогнал эти мысли. «Отчего я мечусь, словно зверь в клетке? — думал Гильгамеш, теребя растрепанную бороду. — Почему не могу жить спокойно?» Недавняя исступленная злоба сменилась полным упадком сил. Он ощущал пустоту и апатию в душе. Вождь потер глаза и негромко позвал рабов: — Эй! На его зов в комнату впорхнули две девушки. Они принесли кувшин, кусок мыльного корня и полотенце. Вслед за ними, шаркая ступнями, явился старый раб с тазом в руках. Поставив таз перед вождем, старик взял кувшин и стал поливать голову Гильгамеша водой. Вождь с чувством тер лицо и шею, фыркал, отплевывался. Когда он закончил омовение, одна из девушек старательно вытерла ему волосы полотенцем. Гильгамеш с любопытством посмотрел на нее, потом отвел взгляд и махнул ладонью. |