Книга Искатель, 2010 №3, страница 37 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

Бойцы повалили упиравшегося стража на землю, стали вязать ему запястья.

— Пощади, господин! — кричал тот, захлебываясь слезами. — В чем провинился я? Санга поставил меня здесь. Небо видит, я чист перед тобой. Да отнимется у меня язык, если я лгу. Да прольется на меня огненный дождь, да отсохнут мои руки! Молю, господин...

Гильгамеш ступил было внутрь дворца, но обернулся.

— Эй вы, — крикнул он воинам. — Погодите.

Вернувшись к Акалле, он задумчиво произнес:

— Пожалуй, ты прав. Негоже мне вешать верного раба. Боги прогневаются на меня за такую несправедливость. Ты достоин лучшей доли, не правда ли?

Священнослужитель, стоя на коленях, смотрел на вождя дикими глазами.

— Итак, — продолжал Гильгамеш, — если ты чист передо мной, а также перед всем сонмом богов, я награждаю тебя высшей честью — сегодня вечером ты отправишься в обитель Эрешкигаль и самолично засвидетельствуешь ей мое почтение.

Гильгамеш расхохотался во все горло, довольный своей шуткой, и скрылся во дворце. Начальник стражи тупо проводил его взглядом, потом вдруг взвыл и стал рваться из рук воинов:

— Пощади, господин. Лучше повесь меня на этих воротах. Лучше дай мне яду. Прояви милосердие, о блистательный потомок Солнца! За что ты обрекаешь меня на бесславную гибель?

Настроение у Гильгамеша поднялось. Он прошел в зал приемов, приказал принести себе кубок вина. Выпив пьянящий напиток, он тщательно вымыл лицо и руки, велел рабам выставить угощение для военачальников и отправился в святилище предков.

— Как поступить мне, старики? — вопросил Нарахи. — Как быть? Сын мой охвачен страхом. Демон леса отнял у него мужество. Он дрожит, словно заяц, увидевший волка. Дух его сломлен, тело ослабло. Подскажите, старики, как вернуть мне прежнего сына? Дайте совет.

Он стоял посреди своей хижины, опустив руки, а вокруг него вдоль стен сидели старейшины. Они жевали сушеные финики, пили воду из принесенных кубков и сочувственно качали головами. Выслушав Нарахи, они засопели, завздыхали, почесывая лысины, потом один сказал:

— Труден твой вопрос, Нарахи. Дух леса не является почем зря. Чем-то прогневил твой сын обитателей рощи, что они послали ему предостережение. Как выглядел этот демон?

— Он походил на человека, но был волосат и грязен. Тело его источало зловоние, а глаза были подобны горящим угольям. Он бежал по земле словно гиена, но лазал по деревьям как обезьяна.

Старейшина покачал головой и погрузился в раздумья.

— А что говорит колдун? — спросил другой старец.

— Колдун говорит, что проклятия нет. Зловредная сила демона охраняет рощу и не выходит за ее пределы.

Старейшины зашушукались, с явным облегчением восприняв эту новость. Потом один встрепенулся:

— Так нам что же, путь в рощу теперь заказан?

Нарахи выразительно развел руками. Повисло угрюмое молчание.

— Коли есть демон, должно быть и заклятье, — рассудительно произнес первый старец.

— От такого нет заклятья, — хмуро возразил второй. — Ибо сей дух — прислужник злобного Забабы. Это он, алчущий крови, осадил город владычицы Инанны и строит козни нам, ее рабам.

— Доподлинно ли тебе это известно? — вопросил третий.

— Глас богов слышит лишь наш повелитель Гильгамеш. Мне открыт шепот ветра. Я чувствую смердящее дыхание Забабы. Он пришел в нашу землю, чтобы отравить поля и иссушить колодцы. Он насылает хвори на наших детей и уводит от нас зверя. Его рука видна повсюду.