Книга Искатель, 2010 №3, страница 51 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Готовы ли мои покои для встречи супруга? — надменно осведомилась она, подняв накрашенные сажей брови.

— Готовы, госпожа, — склонилась перед ней надзирательница.

Она взяла из блюда, стоявшего рядом с ложем, связку фиников, почтительно приблизилась к Инанне и надела эти бусы на ее смуглую, с медным отливом шею. Затем сделала шаг назад, воздела руки и торжественно пропела:

Возле святилища ясноокого Энки приблудный кобель драл дворовую сучку. Гильгамеш спрыгнул с колесницы и пешком направился к воротам Дома неба. Служители храма несли перед ним дары богине: молоко, сикеру, масло, сливки, финики и воду. Позади шествовал хор, распевая гимны. Крыши домов облепили дети. Они шумели, толкались, спорили, хохотали. Когда вождь проходил мимо, они испуганно затихали, но стоило ему отдалиться, как они принимались галдеть пуще прежнего. Взрослые поднимали их на руки, показывали город. Женщины разбрасывали лепестки цветов, финики и зерна ячменя. Мужчины громко прославляли вождя, оживленно обсуждали недавнюю войну и грядущий урожай. Ликование затопило город. Все спешили внести посильный вклад в праздник зарождения новой жизни.

За воротами стало потише. Людской гул казался здесь глуховатым рокотом, похожим на отдаленный шум моря. Инанна ждала Гильгамеша в дверях храма. Это была невысокая черноволосая девушка в белой облегающей тунике, подвязанной тонким зеленым поясом. Она стояла, положив одну руку на бедро, а другой упираясь в косяк. Томными карими глазами богиня пристально смотрела на вождя. Лицо ее сияло от радости, упругая грудь покачивалась в волнении, распираемая сладким предвкушением. На шее ее висела связка фиников, они мелко перекатывались в такт дыханию, слегка отсвечивая на солнце. «Хороша!» — невольно восхитился Гильгамеш. Он приблизился к ней, и хор за его спиной грянул:

Девушка улыбнулась. Служители храма положили у ее ног дары и неслышно отступили назад.

— Я ждала тебя, любимый! — произнесла она. — Войди же в мой дом, долгожданный Думузи.

Да, она была хороша. Энкиду не сразу понял это. Поначалу она даже вызвала у него омерзение. Ее внешность слишком напоминала ему облик тех существ, что приходили в лес убивать его подданных. Впрочем, скоро он убедился, что она совсем не похожа на них. Длинные и мягкие волосы ее цвета соломы, водопадом ниспадавшие на плечи, резко отличались от густых ломких копен пришельцев с равнины. Они пахли свежестью и смешно щекотали шею. Энкиду нравилось зарываться в них, чувствуя себя окруженным пахучими травами. Тело ее, тонкое и гибкое, легко отзывалось на каждое его движение, словно предугадывая желания хозяина леса. Оно приковывало к себе взор, вызывая странный жар в груди и частое биение сердца. Две большие выпуклости над животом, податливые на прикосновения его пальцев, пробуждали в Энкиду дивное ощущение удовольствия и восторга.

Но он боялся ее. Пожалуй, это было единственное качество, которое сближало чаровницу с убийцами из внешнего мира. Впрочем, испуг этот был обоюдным. Она тоже задрожала от страха, увидев его. Когда он голодным хищником выпрыгнул из кустов и стал кружить, плотоядно обнажив клыки, глаза кудесницы расширились, а лик побледнел. Она сделала непроизвольное движение в сторону, поры-вась убежать от него, но что-то заставило ее остаться. Она внимательно рассматривала его, не отводя взора от горящих глаз лесного человека. Постепенно лицо ее смягчилось, во взгляде проснулось любопытство. Обнадеженный этой переменой, Энкиду осмелился подойти поближе и дотронуться до ее плеча. Оно было гладким и теплым. В памяти всплыло приятное чувство от поглаживания нежной шерсти олененка. Энкиду задохнулся наслаждением, внутри него все завибрировало, он подступил к ней вплотную, но она вдруг отстранилась и легла на спину. Озадаченный Энкиду наклонился над ней, повел шершавыми ладонями по ее бедрам. Случайно задев за лоскут шкуры, который прикрывал верхнюю часть ее ног, он вдруг, к смятению своему, оторвал его и обнаружил под ним нечто совершенно иное, настолько невероятное, что и вообразить себе не мог. Тело его при этом повело себя странно. Некоторые мышцы в нем расслабились, поддавшись необоримому соблазну, другие же, напротив, стали твердыми как камень. Красавица заливисто расхохоталась. Она схватила его за плечи и потянула к себе. Он упал, погрузившись в омут непередаваемого счастья, а чаровница зашептала: