Онлайн книга «Искатель, 2010 №1»
|
Правозащитник смотрел на следователя почти растерянно, не понимая его вспышки. Но сознание Рябинина сейчас походило на разворошенный муравейник, только в котором не муравьи суетились, а бежали картины трупов, крови, слез... Надо было успокоиться. Рябинин знал, что он — человек, с которым хочется спорить. И в этих спорах истина родиться не могла — из-за тем: социальных и зыбких. — Сергей Георгиевич, вы поразили меня неумным суждением, что мы защищаем якобы только шпионов и негодяев. — А Батонов кто? — Знаю, с обывательской точки зрения поступок Батонова может выглядеть несколько неэтичным, но его права... — За обывательской точкой зрения стоит многовековая народная мудрость, именуемая нравственным законом! — перебил его Рябинин. — Он тело отца хотел бросить без погребения! Почему-то эта информация Впередина разозлила: он заметно ощетинился, хотя был лысоват. По крайней мере, галстук вылез из-под вязаного жилета и встал торчком. Прихлопнув его ладонью, правозащитник сказал с откровенным сочувствием: — Сергей Георгиевич, по-моему, вы из людей, которые хотят все отобрать и поделить на всех. — А вы из тех, кто хочет все оставить себе одному? Глава 19 Следователь прокуратуры Рябинин не раз говорил, что жизнь человека должна быть полна приключений либо действенных, либо духовных. Все остальное — прозябание. Насчет своих действенных приключений Палладьев не сомневался — они бывали почти ежедневно. Что же касается приключений духовных... Выговор в приказе, допустим, не подходит. А матерное внушение майора Леденцова, выданное от души, разве не духовное приключение? А обида? Может быть, она и шевельнулась, но Палладьев сдавил ее с такой силой, что она даже не попискивала. Тот же Рябинин учил никогда не обижаться, если только на самого себя. Палладьев расстроился в меру — за время службы привык к ухабам. Его удивило другое: переместив опера в участковые, Леденцов не освободил его от важных розыскных дел. Оказался на двух работах. Майор успокоил: участок Лошадникова, куда бросили капитана, спокойный, только дом 40, злополучная девятиэтажка... Палладьев уныло сидел в кабинете бывшего участкового Лошадникова и разбирал его сейф... Тоже милиция: та же одежа, да из другой кожи... Журналы учета, приказы, инструкции, сломанная кофеварка... Стопка заявлений и жалоб граждан... Почему люди с высшим образованием не отличаются от необразованных? Почему вечный алкаш по фамилии Ксюха, с образованием в несколько классов, пивные бутылки швыряет в окно, а менеждер Нещадилов, с образованием высшим, бутылки выставляет у лифта? Почему учительница музыки Анна Георгиевна, у которой вся квартира в цветах и пропахла всякими мимозами, не может выйти замуж, а Катька Халявкина, квартира которой пропахла спиртосодержащими напитками, уже заимела четвертого супруга? Многих этих людей опер знал по выездам на происшествия. Капитан пресек зряшные размышления. Следователь Рябинин говорит, что нет общих решений, а есть только частные. Тем более для этих частных поле деятельности широко. И оперативник придвинул к себе папку донесений... Звонил телефон. В снятой трубке Палладьев услышал голос дежурного РУВД: — Палладьев, ты теперь за Лошадникова? Над домом номер сорок висит неопознанный летающий объект. |