Книга Искатель, 2010 №1, страница 27 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Антонина, какой у него был состав преступления? — Что?

— По какой статье судили?

— У рыбаков скупал икру и продавал на рынке.

— Значит, спекуляция.

— Икра-то щучья, желтая.

— Не имеет значения.

— Женька ее подкрашивал и продавал как осетровую.

— Тогда мошенничество.

Опер видел, как допрашивает следователь прокуратуры Рябинин. Готовит список вопросов... Свои вопросы Палладьев держал в голове, тем более остался всего один:

— Антонина, он не работает... Деньги на водку вы даете?

— Еще чего! Я санитаркой в больнице работаю.

— На что же он пьет?

— Говорит, что ему дали аванс.

— За что?

— Якобы продал почку.

— Кому нужна его проспиртованная почка?

Антонина не ответила. Палладьев не сразу понял, что ей помешало: то ли муху со лба согнала, то ли комара на щеке прихлопнула, но застывший блеск ее глаз ожил — слезу она смахнула, слезу:

— Женька завел девицу, от нее и деньги.

— Он признался?

— Нет, сама догадалась.

— Антонина, в этом деле нужна уверенность.

— Его деньги пахнут духами.

— Ну, это не доказательство.

— Всегда тысячерублевые купюры... Одни и те же дорогие духи...

Про тещу и покушение на ее жизнь Палладьев не спрашивал — пусть разбирается следователь Рябинин.

Сидеть в кабинете Палладьев не привык. На новой должности — приходилось. Главным образом, по утрам. Шли жалобщики.

Первой пришла старшая дворничиха Варвара Петровна, Татьянина начальница. Поскольку она была старшей, то выражение ее лица казалось руководящим. Она сообщила:

— Пришла сигнализировать.

— Начинайте.

— Жилец Чупачусов помер.

В сороковом доме даже фамилии уродливые. Не залегает ли под домом месторождение урана?

— Варвара Петровна, от чего же помер Чупачусов?

— От чего мрут в России мужики? От некачественного алкоголя.

— Еще больше мрут от качественного, — уточнил Палладьев.

Он полагал, что дворничиха сейчас уйдет, но она расстегнула куртку и шевельнула могучими плечами:

— У научного работника кот пропал.

— Варвара Петровна, уж не хотите ли вы, чтобы я искал кота?

— Кот — не простой, а японской породы. Здоровенный и вместо хвоста шишка.

— Ну и что?

— И гражданин не простой, а японец по фамилии Сиги-мицу.

Дворничиха замолчала, видимо, ее информация иссякла. Но она сообщила:

— На первом этаже проживает гражданка по фамилии Ксюха. Она прямо из окна торгует бородатыми ирисами.

— Ирисы, того, с бородами? — удивился опер.

— С миниатюрными.

— Мы им бородки-то обреем, — заверил капитан, поскольку был обязан принять меры.

И ядовито улыбнулся: яд был адресован в свой собственный адрес. Последний месяц капитан ловил наглейшего бандита по кличке Жбан, у которого была черная пружинистая борода; Заколошный трусов не носил, а бороду носил. Теперь вот бородатые ирисы.

Отрапортовав, дворничиха наконец ушла. Минут через двадцать был звонок, путаный, вроде кроссворда. Старушка жаловалась: над ее квартирой то ли громыхают, то ли идет ремонт, то ли постоянно празднуют. Выяснилось, что наверху танцуют; потом определяли характер танца; наконец старушка крикнула:

— Пляшут чарльтон!

Такие вот звонки походили на капель, стучащую по пустой бочке. Он считал, что ему необходимо лишь отбрехиваться, — жители дома номер сорок маялись бездельем.

Капитан надеялся, что постоянные телефонные звонки дворничиху вытеснят, но та сидела уперто, как будто тоже ждала какой-то новости.