Книга Искатель, 2010 №1, страница 53 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Жарову вдруг захотелось немедленно встать и уйти. Ему совершенно не нравилось, когда женщины со вкусом расписывали свои прошлые похождения. Это просто лишало их тайны, что напрямую связано с привлекательностью... Тем более диким казалось то, что она свободно распространяется о таких вещах сразу перед двумя мужчинами.

Тут его взяла досада. А почему, собственно, должен уйти он, а не шкипер? Ведь Жаров пришел первым...

Он подвинулся к Лидочке, обнял ее за плечо, погладил с напускной ласковостью.

— Ничего, принцесса! — сказал он. — Не переживай. Все забылось давно...

— Да? — Лидочка с возмущением сбросила его руку и, сдув со лба челку, уставилась на него горящими глазами. — Тетушка меня чуть не убила тогда. Потом грозилась выгнать из дома, сдать в интернат. С тех пор она и ненавидит меня и сжить со свету хочет.

— При помощи своих котов? — Жаров не смог скрыть иронии в голосе.

— Именно! Для этого она их и развела. Ведь она знает, как я их боюсь. И всё воняет мне своими котами, хоть из дому беги.

— Так чего ж ты не бежишь-то? — спросил Жаров.

— И убегу, если порядочного мужчину найду.

Внезапно возникла пауза, Лидочка молча посмотрела на Жарова, затем перевела взгляд на шкипера, словно вопрошая: ну, кто же из вас тот самый порядочный мужчина, к кому мне убежать?

Нет. Он категорически не согласен. Лучше он сам будет периодически наведываться сюда. Наряду с этим молчаливым шкипером и какими-нибудь другими...

— Я знаю, кто это сделал! — вдруг переменила тему Лидочка. — Кто повесил кота. Это мог сделать только один человек.

— Тут есть весьма подозрительные дети... — начал было Жаров, но Лидочка замахала на него своими пухленькими ручками.

— Дети тут ни при чем! Это мог сделать только Карасик. Из шестой квартиры. Он давно грозился передушить всех тетушкиных котов. Да и на крыше постоянно сидит.

Жаров вспомнил тропинку, протоптанную на чердаке.

— И зачем же он там сидит?

— А я знаю? Тронутый, вот и сидит. Вот что! — обернулась она к шкиперу. — Может, сходите оба, проведаете его? Поговорите, как мужики.

Шкипер заерзал в своем кресле.

— Я это, — сказал он, — не люблю со всяким отребьем вязаться.

Жалкий ты трус! — подумал Жаров, а вслух сказал с вызовом:

— А вот я люблю!

Он решительно встал и вышел. Ладно, пусть вечер не удался. Зато он возьмет реванш как журналист, ведь главное в жизни — это работа.

«УБИЙСТВО ЕСТЬ УБИЙСТВО...

Даже если жертва — не человек».

Материал на первой полосе с таким заголовком и врезкой, если набрать ее крупно, ярко, сразу бросится в глаза, и реализация тиража пойдет в ускоренном темпе. Он даже напечатает на пятьсот экземпляров больше и получит дополнительную прибыль, на которую можно несколько раз сводить каких-нибудь девушек в хорошие рестораны или же купить себе новый летний костюм...

Жаров уже предвкушал, как будет описывать леденящие душу подробности о трупе, висящем на веревке в портале старинного камина, разумеется, не сразу сообщив читателю незначительную подробность, а именно, что труп — этот загадочный «не человек» — был кошачьим. Скорее, оно станет ясно из описания — шерсть, оскаленные клыки... Жаров был прекрасным стилистом и умел так подать фразу, что цепко удерживал читательское внимание от начала до конца статьи.

Он снова поднялся по лестнице на последний этаж и, не увидев кнопки звонка, требовательно постучал в дверь квартиры номер шесть, что располагалась в башне, в хвостике буквы Ц.