Книга Искатель, 2010 №1, страница 60 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Как они тут живут? — пробурчал Пилипенко. — В этом кошачьем запахе... Правильно, что не вызвали собаку: она бы тут все равно ничего не унюхала.

Он с брезгливым вниманием осматривал обшарпанные стены, вдруг остановился перед дверью кладовой на площадке второго этажа и открыл ее.

— Эта ниша тут, похоже, еще с дореволюционных времен. Интересно, для чего ее использовали прежние хозяева?

— Кладовая, — сказал Жаров.

— Это сейчас она кладовая... Ага, понятно! Если на первом этаже жила прислуга и располагалась кухня... Это просто шкаф для одежды, вот оно что такое. Интересно...

Пилипенко присел на корточки.

— Что ты там увидел?

— Пыль на полу.

По некоторым одному ему известным признакам Жаров понял, что его друг увидел не только пыль...

Наконец они поднялись на последний этаж и вошли в квартиру-башенку.

Жаров видел то же, что и вчера, — он был последним гостем в жилище мертвеца... Пилипенко сразу шагнул в угол, где громоздились пакеты, развернул их один за другим и рассмотрел содержимое.

Это была одежда — мужская и женская, нижнее белье — колготки и трусики, две пары старых джинсов, какие-то аккуратно сложенные скатерти... Казалось, покойный Карасик промышлял тем, что лазил по пустырю, по свалке, собирал, стирал и латал то, что можно как-то продать... Нет, не этим он промышлял! — вдруг догадался Жаров и внезапно понял все, поскольку Пилипенко извлек на свет широкую круглую — из тех, что в последние годы продавались для развлечения в Хеллоуин, — маску.

Вслед за маской показался и остальной наряд Пустырника — пузатый, набитый поролоном балахон, который, наряду с обычными рукавами, имел еще две пришитые дополнительные руки с пластмассовыми растопыренными клешнями.

— Паукообразный, значит, — пробурчал Пилипенко.

И тут Жарова осенило. Он шагнул в другой угол комнаты и расчехлил «лыжи». Это было не что иное, как цирковые ходули.

— Он ведь раньше служил в цирке, мне говорили, — проговорил Жаров.

— Дослужился, — сказал Пилипенко, держа кошмарную маску на вытянутой руке.

Казалось, он смотрится в эту маску, как в зеркало: его собственное лицо настолько было искажено отвращением, что он и сам напоминал какого-то круглоглазого урода в своих темных очках а-ля Леннон. Жаров достал из кармана фотоаппарат и щелкнул следователя с трофеем в руках.

Все стало кристально ясным: Карасик сидел на крыше, откуда ему было видно то, что происходило на пустыре. Он видел, куда направилась очередная парочка, и выступал на свой промысел.

Жаров выглянул из окна кухни. Так и есть. Здесь, выше по склону, из башенки можно было спокойно спрыгнуть на склон и через заросли метельника спуститься к пустырю. Более того, была ясно видна протоптанная Карасиком тропа...

— Все это понятно, — сказал Пилипенко, выслушав соображения Жарова. — Только вот в чем вопрос. Кто убил Карасика и почему? И главное — как.

— Ну как-как? — сказал Жаров. — Просто коты отомстили за своего собрата!

— Этого не может быть, — сказал Пилипенко, зевнув.

Известие о гибели соседа лишило Анну Трофимовну дара речи. Казалось, она была чем-то сильно напугана.

— Что с вами, Анна Трофимовна? — спросил Жаров. — Вам очень жалко этого человека, да?

— Нет, — сдавленным шепотом ответила старушка.

Пилипенко стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча разглядывал старинный камин, ставший вчера местом упокоения несчастного Пушистика. Анна Трофимовна пожевала губами, затем вдруг усмехнулась чему-то...