Книга Чашечку кофе, доктор?, страница 42 – Ольга Авдеенко

— Мама, а если я предложу тебе обратиться к главному хирургу больницы Святого Варфоломея? Он к тому же еще удостоен рыцарского звания. Как ты думаешь, этот визит не посрамит нашей фамильной чести?

Графиня, в нерешительности, попробовала еще раз наступить на больную ногу, но, издав жалобный стон, согласилась.

Найт позвал консьержа, и они вдвоем помогли даме спуститься с лестницы и затем бережно погрузили ее в кэб.

— Мама, как ты оказалась у меня в квартире? – повторил инспектор свой первый вопрос, когда экипаж тронулся.

— Меня впустил консьерж, этот нескладный тип с моржовыми усами. Я назвала ему свое имя, и он был очень любезен. А потом твой глупый замок защелкнулся, и я была вынуждена остаться и ждать тебя.

— Кто дал тебе адрес?

— Твой камердинер. Да-да, он мне во всем признался, и совершенно добровольно. Ты же знаешь, как я умею разговаривать с низшим сословием.

Инспектор молча кивнул. Он знал.

— Деликатно, но настойчиво, – продолжала графиня. – Я была весьма и весьма обескуражена: оказывается, ты уже давно снимаешь квартиру и живешь один, и даже без слуг. Неужели это правда?

— Да, – Найт с честью выдержал направленный на него суровый взгляд.

— Тогда, скажи на милость, за что мы платим этому бездельнику?

— У Паджетта есть обязанности: он заботится о моей одежде, снабжает едой при необходимости, немедленно доставляет корреспонденцию и прочее. Мне это удобно.

— Мой дорогой мальчик, и это ты называешь удобством?! Куда катится мир! – дама возмущенно покачала головой. – И что скажет твой отец?!

— Папа тоже в Лондоне? – удивился Найт, зная, как не любит граф покидать свое поместье в Йоркшире.

— Ты совсем одичал в этой своей, прости меня, конуре! – упрекнула его женщина. – Разумеется, мы прибыли вдвоем – сегодня, дневным поездом. Правда, твой отец сразу же укатил в свой клуб в нашем экипаже. Из-за этого мне пришлось нанять кэб.

— Странно: я не знал, что вы собираетесь в Лондон.

— Разве ты не получал моего письма? Мы приехали на юбилейные торжества.

Письмо действительно было. Сейчас инспектор упрекнул себя, что из-за последних неспокойных дней отнесся к нему небрежно. Материнские послания были, как правило, весьма пространными, на нескольких листах: в них графиня подробно описывала погодные условия, состояние розария, заботы родственников и причуды соседей. Решив, что и на этот раз письмо содержит обычный набор сведений, Найт не дочитал его до конца – а главную новость, матушка, очевидно, приберегла для последних строк. Соответственно, инспектор не перебрался заблаговременно в дом на Беркли-сквер, как обычно поступал, когда родители наведывались в столицу.

— Да, верно, – «вспомнил» Найт. – Прости, я, видимо, перепутал даты.

Графиня коварно прищурилась:

— Если ты немедленно не переедешь к нам, я буду вынуждена сообщить о твоей тайной жизни твоему отцу.

— Папа уже давно смирился с тем, что его младший сын стал полицейским. Думаю, и это потрясение он перенесет с присущими ему стойкостью и мужеством.

— Возможно, – уступила дама, однако следующие ее слова показали, что она еще не сдается: – Но я настаиваю, чтобы ты жил с нами хотя бы во время нашего пребывания в Лондоне.

— Нет, мама, я останусь в конуре, – твердо сказал инспектор. – Кстати, мы приехали. Ты запомнила, мама? Не называй меня при нем «мой дорогой мальчик».