Книга Генеральный папа, страница 108 – Алёна Амурская, Ника Лето

Он смотрит на меня как-то странно. И вдруг его лицо меняется. Напряжение уходит, и вместо него появляется что-то… умиление?

— Аня, — произносит он и вдруг начинает улыбаться. — Ты всё сказала?

Я изумлённо смотрю на него.

Это всё, что он может? Просто посмеяться надо мной? Просто выслушать мою тираду и улыбаться на это всё? Ему настолько плевать на мои чувства?

В голове происходит сбой программы, сердце судорожно сжимается, а силы стремительно покидают меня. Запал на сопротивление мгновенно пропадает.

Да и как на это реагировать адекватно? Хочется снова спрятаться куда-нибудь, закрыться в скорлупу и больше никогда не выбираться на свет.

— Я… я не…

— Ну так теперь я тебе скажу, — он делает шаг вперёд, и я не успеваю отступить.

Его руки обхватывают мою талию, властно притягивают к себе, и я чувствую его тепло, его запах, его силу. Он наклоняется и жёстко впечатывается в мои губы.

Максим целует меня горячо, требовательно, так, будто хочет выжечь из памяти все сомнения. Будто хочет доказать, что я ошибаюсь. Но я не могу поддаться ему после всего, что сказала, а в ответ он только посмеялся!

Я сопротивляюсь. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но он держит крепко, и его поцелуй становится глубже, настойчивее. И в конце концов я обмякаю в его руках.

Цепляюсь за его рубашку, чтобы удержаться на ногах, а когда его зубы смыкаются на моей нижней губе, а следом дразнят языком, я совершенно теряю контроль. Не могу я делать вид, что мне это не нравится. Из груди вырывается жалкий, протяжный стон, за который я ругаю себя всеми нехорошими словами, что есть в моей голове.

Безвольная дурочка.

Зарубин отстраняется, но не отпускает меня. Он наклоняется и ведёт носом по моей щеке, а следом его зубы смыкаются уже на моей мочке уха.

— Ань… — жарко шепчет он, вызывая дрожь во всём теле. — Какая же ты бываешь боевая кошечка, не знал…

— Пусти, — отчаянно прошу, но не могу даже надавить на него.

— Я ещё не всё сказал, Анюта.

Он подхватывает меня на руки и в два счёта доносит до своего стола. Усаживает меня прямо так же, как несколькими часами ранее. Безапелляционно раздвигает мои ноги и встаёт между ними. Руки впечатываются в стол с двух сторон от моих бёдер.

Снова я в ловушке, не сбежать от него никак.

Поднимаю на него обиженный взгляд. Снова встречаю улыбку и поджимаю пылающие после его поцелуя губы. Зарубин же выглядит расслабленно, словно наконец-то его добыча там, где ей и место. У него в лапах.

— Я знаю, что ты виделась с Ольгой, знаю, что она тебе наговорила гадостей, поэтому в твоей милой головушке возникли все эти неправильные мысли. И, наверное, я действительно забыл о важной составляющей семейной жизни…

Я изумлённо хлопаю ресницами, продолжая держаться напряжёнными пальцами за его плечи.

Он знает об Ольге! Ну, конечно, успел проследить за мной, безопасники донесли ему о разговоре. У Зарубина всегда всё под контролем. Но что это значит? Он тоже говорил с Ольгой? Она же не заберёт Юлю? Или…

Паника накатывает меня с головой.

— Юля… — шепчу я в шоке.

Максим наклоняется и целует меня в лоб, игнорируя мой обезумевший в секунду вид. Спокойно отстраняется и серьёзно смотрит прямо в глаза. Я же не знаю, куда себя деть от волнения.

— Юля — наша. Никому я её не отдам. Ольга подписала отказ от родительских прав и уже на полпути к своему дому. Больше она никогда не приблизится к моей семье. Больше она тебя не побеспокоит.