Книга Генеральный папа, страница 79 – Алёна Амурская, Ника Лето

Я бледнею, не в силах вымолвить ни слова.

Осознание того, что Крушинский намеренно разыгрывает эту сцену на глазах у Зарубина, чтобы подставить меня и уничтожить хрупкое доверие с боссом, парализует разум. Горло словно сдавливает железным обручем.

Пытаясь защититься от этого наглого напора, я натягиваю на лицо жалкое подобие бравады.

— Да как вы смеете… Мы не общаемся! Отпустите меня, — говорю сдавленным от негодования голосом. — Максим Эдуардович вам ни за что не поверит. Он знает, что у меня не такой характер!

— Анют, ты такая наивная, — криво усмехается Крушинский, не торопясь убирать пальцы с моего локтя. — Поверит как миленький. Зарубин всех женщин под одну гребёнку метёт. Для него вы все продажные, вопрос только в цене. А сомнения я уже посеял, так что обратного хода нет.

Заметив боковым зрением, что Зарубин уже в трёх шагах от нас и стремительно сокращает дистанцию, Крушинский наклоняется к моему лицу почти вплотную и мурлыкает с нескрываемой похотью:

— Договорились, сладкая... Раз уж ты сама так соскучилась по нормальному стояку, я только за. Разгрузишь мне яйца, размажешь всё языком до капли, как обещаешь, а я взамен буду посговорчивее с твоим новым контрактом. Люблю, когда девки берут с заглотом и сразу отрабатывают свою сытую жизнь. Найдём себе тихое местечко прямо сейчас, уговорила...

— Руку убрал. Живо! — раздаётся угрожающе-низкий голос генерального.

Зарубин стоит в двух шагах от нас со сжатыми челюстями, бешено играя желваками на каменном лице.

— Максим Эдуардович, да мы тут просто общаемся, — небрежно говорит Крушинский. — Старые знакомые, обсуждаем дела. Оказалось, у нас с твоей Анной гораздо больше общего, чем она сама думала. Мир тесен, Зарубин. Девочка как раз подумывала сменить обстановку и перейти в мой холдинг, вот, прайс и условия личной благодарности уже обсуждаем. Ты же не против здоровой конкуренции?

От этой чудовищно бесстыдной лжи у меня кровь застывает в жилах, и я цепенею, понимая, что Крушинский только что выставил меня грязной шлюхой, которая сама затаскивает его в угол ради денег.

Дикий позор парализует на секунду, но когда я вижу, как тяжелеет каменный профиль Зарубина, внутри меня от отчаяния вдруг прорывается несвойственная мне смелость.

— Это ложь! Всё до единого слова! — выкрикиваю я, всё ещё пытаясь выдернуть локоть. — Максим Эдуардович, не верьте ему, я этого человека впервые в жизни вижу! Он сам ко мне подошёл и…

— Анечка, ну зачем ты сейчас устраиваешь эту сцену? — Крушинский сокрушённо качает головой, глядя на меня с притворной укоризной. — Мы же только что обо всем договорились наедине. Зачем теперь включать скромницу и глупо отпираться? Тебе не идёт эта фальшь, брось.

— Да пошёл ты! — в гневе рявкаю я, окончательно слетая с катушек от такого запредельного цинизма. — Да я бы в жизни не позарилась на твой стрючок, Крушинский! Он у тебя такой же мелкий, ничтожный и ни на что не способный, как и твои грязные подкаты!

От такой внезапной атаки на своё мужское эго Крушинский на секунду дар речи теряет. А затем нервно хмыкает:

— С чего это у меня мелкий?

— А по рукам твоим всё видно! — гневно заявляю я, указывая на его короткие лощёные пальцы, которыми он только что меня лапал. — Всем прекрасно известно: какие у мужика пальцы, такой у него и член! Короткий и уродливый! Так что подавись своим прайсом, ублюдок!