Книга Кумир на мою голову, страница 39 – Марина Сергеева

Рвано выдохнув, ощутив, насколько тяжелой стала голова от всех этих размышлений, Жданов поднимается с дивана и отправляется в спальню, собираясь как можно скорее забыться сном и тем самым дать отдых не только телу, но и истерзанной в мучительных метаниях душе.

Тушит везде свет и ложится в постель, вдруг осознав, что тишина больше не успокаивает и не дарит былого умиротворения. Поворачивается на бок и проводит ладонью по прохладной простыне на свободной половине кровати. А после, привычно проигнорировав щемящую пустоту в сердце, закрывает глаза, погружаясь в спасительный сон.

Уютно устроившись на пластиковом стуле милого летнего кафе, я поправляю на переносице темные очки, с удовольствием щурясь от горячих лучей послеобеденного солнца. И все же, несмотря на довольно жаркую погоду, чувствую я себя прекрасно: и физически, и эмоционально. Сказался, судя по всему, долгий и крепкий сон в собственной постели, а не в очередном номере отеля.

Минувшей ночью я отлично отдохнула и восполнила свои силы, которые уже стала понемногу терять за последние пару дней, что выбили у меня из-под ног почву по вполне очевидным причинам.

Подавшись ближе к столику, за которым я и устроилась, делаю несколько глотков прохладного сока через трубочку, а затем вновь откидываюсь на спинку стула. Разглаживаю на коленях подол цветастого платья из легкой ткани и ощущаю себя при этом чуть некомфортно, так как за последние месяцы совершенно отвыкла от всех этих платьев и босоножек, чаще всего щеголяя в обычных кедах и джинсах. Однако, по случаю жары и выходного дня, я всё-таки заставила себя облачиться в нечто гораздо более нарядное и красивое.

Невольно вспоминаю фразу Жданова про то, что у меня нет платьев и туфель, и улыбаюсь сама себе. Представляю, как бы он отреагировал, если бы я сейчас сфотографировалась и отправила ему это фото с подписью, мол: "вот, Дмитрий Николаевич, представляете, я тоже могу быть женственной". И саркастичный смайлик бы обязательно приложила.

Резко мотнув головой, чертыхаюсь про себя, пожалев о том, что снова подумала о нем, тем самым прогнав от себя былое воодушевление и легкость ничем не загруженного дня.

При мысли об этом мужчине меня уже привычно бросает в дрожь, бьёт током, а сердце начинает стучать куда быстрее. Чего и следовало ожидать, собственно говоря.

Вчера утром, после той самой ночной мелодраматической сцены, мы расстались весьма сдержанно. Как будто опять ничего не было и мне всё произошедшее просто-напросто приснилось.

Честно признаться, я была бы более чем рада, если бы резкая перемена в наших с начальником отношениях оказалась, действительно, всего лишь моей фантазией, сном. Увы, но нет.

Я до сих пор слишком явственно помню тот сладкий и пронзительный момент, когда наши губы встретились во второй раз. Помню вкус и мягкость его губ, а также настойчивое ожидание, исходящее от мужчины в короткий миг, когда мы замерли, следя за реакцией друг друга.

Вспоминая те минуты, растянувшиеся для меня на, кажется, целую вечность, я с ужасом думаю о том, что кто-нибудь всё же мог стать этому невольным свидетелем или слушателем. Не приведи Господи!

После того, как Дмитрий вернулся на своё место, я уязвленно свернулась калачиком на сидении, лишь бы быть как можно менее заметной для него и для всех остальных. Уснуть больше так и не смогла, продолжая думать обо всем, что теперь творится между мной и Ждановым. Несколько раз глаза мои опять застилала пелена слез, однако я не позволяла им пролиться, пусть даже на душе было еще более отвратительно, чем прежде.