Книга Кумир на мою голову, страница 41 – Марина Сергеева

— Да, да, я знаю всё, что ты мне скажешь. Только и слышу от тебя: Жданов то, Жданов сё, Жданов сказал то, сделал это. И как он замечательно выступил, и какой чудный жизненный совет тебе дал. Знаешь ли, девочка моя, это начинает заметно настораживать.

Деловито и с крайне серьезным выражением на лице она быстро озвучивает свой заказ молодому парню с бейджиком на груди, а затем вновь переключается на меня.

— Саша, он женатый мужчина, а ты привязываешься к нему всё больше и больше по причине своей неопытности. Это ненормально, я считаю. Да, он хороший человек и замечательный артист, но это не значит, что нужно подпускать его к себе слишком близко. И не вздумай мне тут глаза закатывать! Будто я не видела те ваши фото, гуляющие сейчас по интернету. Да и вообще, вспомни, я с самого начала не одобряла твоего стремления таскаться за ним по всей стране и за её пределами. Пора уже подумать об образовании, которое у тебя, между прочим, высшее. Покаталась, посмотрела нашу замечательную Родину и достаточно. Хватит уже быть девочкой на побегушках.

Несмотря на строгое, ранее озвученное предупреждение, всё равно закатываю глаза, неимоверно жалея о том, что мама завела эту тему в сотый раз. Ведь и до этого же чуть ли не в каждый наш телефонный разговор она об этом неустанно твердит.

Матушка, в свою очередь, сразу замечает моё поникшее настроение, а потому замолкает на пару минут. Протягивает руку и кладет ее поверх моей ладони, чуть сжав. Говорит теперь уже более сдержанно и ласково:

— Сашенька, я понимаю, что ты сама хочешь разобраться в своей жизни и понять, что тебе нужно. Но и ты меня пойми, пожалуйста. Мы ведь с папой переживаем за тебя, за твоё будущее. Вот помнишь, когда мы жили в Семипалатинске и я работала в музее, ты маленькая всегда приходила ко мне после школы?

Киваю, опустив голову. Конечно же, я помню, ведь тогда мне очень нравилось бродить по экспозиции, особенно, в старом флигеле. Нравилось трогать тонкие, фарфоровые чашки, хотя прикасаться к ним было и нельзя. Смотреть на старые, остановившиеся часы, пытаясь втянуть носом дух времени, тоже безумно нравилось.

Завидев, что я погрузилась в приятные для нас обеих воспоминания, мама продолжила:

— А помнишь, как ты читала стихи на литературных вечерах, которые там проходили? Мне так хотелось, чтобы ты сохранила такие творческие моменты своей жизни, милая моя...

Снимаю очки и снова смеюсь, покачав головой.

— Предлагаешь мне выходить на сцену с Дмитрием Николаевичем и в перерывах между песнями читать его поклонникам стихи? Боюсь, они не оценят.

Отчётливо поняв, что и сегодня ей от меня не добиться какого-либо результата, мама обреченно вздыхает и, к счастью, решает сменить тему. Дальше разговор наш потёк в более спокойном, мирном ключе.

Матушка рассказала о буднях их с отцом жизни, и вот эти нехитрые, но добрые домашние новости, как всегда, наполнили меня уютом и покоем. Я просто слушала ее и чувствовала физически, насколько тепло становится на душе и как я расслабляюсь, снимая с собственных плеч весь навалившийся на них груз.

Ну а потом, быстро утолив голод, мы отправились бродить по ближайшему парку, с удовольствием кушая мороженое и продолжая делиться друг с другом новостями, наверстывая упущенное за последние месяцы моего отсутствия время.