Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 107 – Ника Оболенская

Пульс ускоряется, когда до меня доходит смысл его слов.

— И что? Я буду слышать?

— Без слухового аппарата, увы, нет. И диапазон звуков будет минимальным, но частично восстановиться сможете. — Он делает паузу. — Однако, есть и другой путь. Вера, вы когда-нибудь слышали про CAR-T-терапию в онкологии?

Пожимаю плечами, переглядываясь с Тимом.

— Отдаленно.

— Если кратко, то ученые нашли способ перепрограммировать собственные Т-лимфоциты пациента, чтобы те атаковали раковые клетки. Коллеги-сурдологи из Китая пошли по аналогичному пути, только с другим вектором. Генная стимуляция базальных клеток. Они использовали специально сконструированный вирус-носитель, который доставляет факторы роста прямо в поврежденный орган. Гениально же!

Я хмурюсь, пытаясь переварить информацию.

— То есть… пациенту вживляется вирус, чтобы он переболел? — задумчиво роняет Тим.

— Ну всё не настолько буквально, — усмехается Юрий Александрович. — Вирус-носитель в данном случае просто контейнер. Его задача — протащить нужные гены внутрь живых базальных клеток и дать им простую команду: «Делитесь».

Облизываю пересохшие губы.

— И сколько клеток оживит этот вирус?

Юрий Александрович смотрит на снимок, прикидывая что-то в уме.

— При удачном сценарии — процентов пятьдесят-шестьдесят. Теоретически. Но я не хочу давать ложных надежд. Китайские коллеги в первой фазе клинических испытаний получили устойчивую ремиссию у пациентов с нейросенсорной тугоухостью. Результаты обнадеживающие. Часть пациентов вернула до шестидесяти процентов утраченного слуха.

Я не решаюсь задать главный вопрос, но это делает за меня Тим:

— Вы говорите про Китай… А у нас в стране такая технология есть?

По лицу врача я всё понимаю еще до того, как он начинает говорить:

— Увы. Лицензирование, сопутствующие документы, производство векторов… Это вопрос времени и ресурсов. Лет через пять, может быть, шесть.

Пять лет.

Я сглатываю пересохшим горлом, бросая тревожный взгляд на Тима.

Он мягко сжимает мою ладонь в молчаливой поддержке.

Пять лет — это долго.

Смотрю на снимок, различая на нем вкрапления белых точек. Мои живые клеточки. Десять процентов базальной выстилки и вполне реальный шанс, что я когда-нибудь буду слышать.

Ради этого стоит подождать.

— А что мне делать сейчас?

— Сейчас? — У Юрия Александровича брови подскакивают вверх. — Жить, конечно! И жить пол-но-цен-но.

Взгляд его теплеет.

— Вы молодая, Вера. У вас всё впереди. Не теряйте надежду. А через пять лет, когда технология дойдет до наших клиник, вы будете первой в очереди на генную стимуляцию. Ваши базальные клетки никуда не денутся. Вы только берегите себя.

— Спасибо вам, — говорю искренне и поднимаюсь.

Прощаемся с доктором и идем с Тимом по коридору на выход.

— Пять лет, — говорю я ему на крыльце.

Он обхватывает меня за плечи и проникновенно смотрит в глаза.

— Похуй, пляшем. Просто помни, Ведьма, мы в ответе за тех, кого придрочили…

Шлепаю его по плечу, делая большие глаза.

— Пошляк. Услышит же кто-нибудь!

Склоняется ниже:

— Ну тогда накинь эти пять к моим шестьдесят. Терять уже нечего.

Стараюсь улыбнуться, но получается плохо.

— Вот, держи, — Тим протягивает мне ключи, хлопая себя по карману джинсов. — Прыгай в тачку, я мобильник забыл. Ща вернусь.

Пока жду его, прокручиваю в голове слова Юрия Александровича.