Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 23 – Ника Оболенская

Белобрысый урод просачивается внутрь в компании бумажного пакета.

— Поешь. — Ставит его на тумбу рядом с койкой. По палате немедленно расплывается запах еды — умопомрачительно до резей в животе.

— Я не голодна, — сглотнув слюну, холодно буркаю.

Вопреки моим словам ощущаю, как ноет от боли желудок.

Уголок рта Сафонова дергается.

— Я так и понял.

Он явно собирается что-то еще сказать, но я больше не хочу «слушать».

Отворачиваюсь и закрываю глаза.

Я не хочу с тобой говорить.

Надеюсь, гандон, твоих зачатков мозга хватит, чтобы разгадать этот ребус без подсказки.

Из-под ресниц слежу, как широкая спина исчезает в дверном проеме.

Фух!

Стоит этой белой плесени оставить меня одну, как я принимаю вертикальное положение и тянусь к катетеру. Я ни секунды не останусь здесь.

Мешкаю, с сомнением поглядывая на трубку системы с бабочкой на конце, прилепленной к коже лейкопластырем. Если выдерну неаккуратно, позорно хлопнусь в обморок.

Закусив губу, хватаюсь за пластик, и в этот момент в поле моего зрения появляются белые остроносые лодочки.

Они, конечно, материализуются не одни, а в комплекте с остальным телом.

Я удивленно пялюсь на женщину, упакованную в светлый брючный костюм.

Белого вообще в незнакомке слишком много.

Светлые волосы с проседью, стянутые в узел на затылке. Прозрачно-серые глаза. На руках тяжелые чеканные браслеты из светлого металла, пальцы унизаны перстнями.

Багровый шейный платок и помада в тон — единственные яркие акценты.

От этой олд-леди за версту веет олд-мани. И она ни хрена не похожа на медсестру.

— Я бы категорически не советовала этого делать, дитя, — шевелятся ее багровые губы.

— Я бы с удовольствием повалялась тут еще, — копирую ее манеру, но у меня выходит чуть резче, чем хотелось. — Жаль атмосфера не располагает.

В ответ на мои слова женщина тут же неодобрительно поджимает губы.

— Я вызову кого-то из персонала. — Она тянется к пульту рядом с койкой. — Не хотелось бы наблюдать за вашим обмороком.

— Откуда вы знаете? — Не свожу с этой странной женщины глаз.

Высокая, подтянутая, с возрастными морщинами на лице и шее, но при этом у меня язык не поворачивается назвать ее старушкой.

Старушки мягкие и кругленькие. Они вяжут носки, пекут пирожки и балуют внуков.

От дамы в белом веет такой властью, что я невольно подбираюсь.

— В моей клинике от меня секретов нет, — скупо улыбнувшись, женщина представляется: — Анастасия Романовна.

— Вера.

Громкий стук в дверь разбивает нашу идиллию.

— Ведьма, будь готова через… — Сафонов, переводит взгляд с меня на мою неожиданную посетительницу. — А, вы здесь…

На его лице мелькает досада, но я уже смотрю на Анастасию Романовну.

— Я удивлена, что ты здесь. — Сложив руки на груди, она снова поджимает губы, превращая их в багровую полоску на лице. Скептически задирает тонкую бровь. — Хотя, кто еще мог устроить тут такой переполох.

В ответ этот прыщ погано ухмыляется и, игноря недовольство владелицы клиники, бросает мне:

— Через полчаса отчаливаем, будь готова.

И, больше не говоря ни слова, сваливает.

Ну и скотина! Кто так себя ведет?

Зато постучал!

— Краса-а-авец, — качает головой Анастасия Романовна, явно восхищаясь маской панды на роже Сафонова. — Ваш молодой человек?

— Шутите? — Вылупаюсь на нее во все глаза и не выдерживаю: — Быстрее ад замерзнет, чем я с этим бабуином встречаться начну.