Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 87 – Ника Оболенская

Всё тело гудит, будто через меня пропустили ток.

— Хорошая девочка, — гладит мою щеку Тим, спускаясь пальцами ниже и проталкивая один мне в рот.

Неожиданно облизываю его… и оказываюсь под горячим, тяжелым телом.

Целуемся жадно, пока Тим размашисто толкается в меня, а потом замирает, сокращаясь.

После лежу расслабленно на груди Тима и из-под ресниц наблюдаю за ним. Его грудь часто вздымается, кадык дергается вверх-вниз, а на губах играет улыбка.

Смачно шлепнув мою ягодицу, Тим скашивает глаза на меня.

— Будешь еще со мной сраться?

— А если и буду, — отвечаю с вызовом, — то что? Затрахаешь меня до смерти, ебарь-террорист?

— Не подкидывай мне идей, Ведьма.

Тим смачно целует мои губы и, ничуть не стесняясь наготы, встает.

Невольно окидываю его всего взглядом. А этот пошляк еще, будто рисуясь, напрягает мышцы живота, член дергается, и я с писком вжимаюсь лицом в матрас.

Вот же кобелина! Пробу негде ставить.

Через какое-то время матрас снова прогибается, а Тим настойчиво разворачивает меня к себе.

— Отвали! Ты мне там уже всё до мяса стер! — начинаю возмущаться, но замолкаю, удивленно глядя на ярко-бирюзовый футляр в его руке.

Сердце взволнованно поднимается к горлу, и я едва справляюсь с собственным голосом:

— Это что?

— Открой и узнаешь.

Читаю знакомое название на крышке футляра и бурчу:

— Не надо мне ничего.

Тим раздраженно пихает мне коробку в руку.

— Открывай уже, Ведьма! Не кольцо там!

Ни за что не признаюсь, что меня поцарапала эта фраза. В глубине души даже глухие дуры мечтают услышать три заветных слова. Главное, чтобы выходить пришлось не на смену.

На черном бархате лежит браслет с голубым квадратиком циферблата. Крохотные стрелочки застыли на цифре «двенадцать».

— Ты даришь мне часы? — протягиваю с сомнением, не спеша касаться подарка.

— Ага. Вроде пиздатые.

Тим сам выуживает браслет и защелкивает на моем запястье.

Все еще ошарашенно пялюсь на руку, где сверкает серебристый металл. Красиво.

— Это же очень дорого? — мяукаю нерешительно. — Сколько ты потратил?

Тим закатывает глаза.

— Так я тебе и сказал.

— Сафонов!

— Да нормально всё! Не последние бабки были. Без трусов не останусь.

Красноречиво кошусь на его пах, как бы намекая, что сейчас он сидит передо мной в чем мать родила.

— Будешь так пялиться, шишка встанет, и пиздец твоему варенику! — опасно щурится мажорище.

— Прикрой тогда свою… шишку!

— Черт с тобой! — Тим накидывает на бедра край простыни. — В общем, это, Ведьма…

Впервые вижу, чтобы мажорище не мог связать пары слов.

— Короче, вот.

И тут моя челюсть с лязгом летит вниз, потому что Тим переходит на язык жестов.

Сложив перед грудью ладони, он толкает их ко мне. Следом тычет себя в грудь пальцем.

«Прости меня» у него выходит довольно сносно, но следующая фраза заставляет меня прыснуть от смеха.

У Тима такое обиженное лицо, что я смеюсь еще сильнее.

— С последним спорить не буду, — проговариваю, утирая слезы. — Ты бываешь редкостным засранцем.

— Э, а че не так? — возмущенно супит брови.

— Это. — Повторяю его жест, прикладывая кулак ко лбу, а потом выбрасываю вперед с растопыренными пальцами. — Означает, что ты дебил. Но, кстати, ты недалеко ушел от правды. Где научился?

— Убью пиздюка, — рычит он и набрасывается на меня с щекоткой.