Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 90 – Ника Оболенская

Юбка взлетает мне на талию, а трусы стаскиваются по бедрам до колен.

Тим нетерпеливо жмет мои ягодицы, а через секунду уже толкается в меня.

Со стоном принимаю. И жадные толчки, и ласку.

С моим мажором я узнаю, что мои уши очень чувствительны. И шея. И местечко между лопаток. И грудь. Да я вся — ходячая эрогенная зона.

Бурно финишируем.

— Грязное животное! — капризно выдыхаю в губы Тиму, все еще ощущая внизу живота приятную пульсацию.

— Минуту назад ты просила еще, — хмыкает он, поправляя одежду.

Выглядит расслабленным и довольным жизнью. Прям так и тянет что-нибудь ляпнуть, чтобы стереть эту хитрую ухмылочку.

— Ебарь-террорист. Колбасник, — перечисляю всё, что в голову придет. — Похотливый кобель. Пися деловая!

— Я бы последний комплимент тебе адресовал, — мурлычет, потираясь щекой о мою макушку. — Еще скажи, что тебе не нравится, Ведьма.

Нравится. Очень.

В этом-то и проблема.

Ведьма не была бы ведьмой, если бы, прошипев что-то неразборчивое про людей за дверью, не съебалась от меня — только пятки просверкали.

Эй! А обо мне кто-то подумает? Как же и мой стояк? Я, может, на второй раунд настроился.

Счет к динамщице становится просто разгромным. И это я еще не раскрутил вредину на минет.

Пиздец как хочу ее губы!

Член болезненно дергается, и я со вздохом поправляю ширинку.

— Отбой, брат, наш метеорит еще не ебнулся на эту грешную землю.

Выскребаюсь из библиотеки и топаю по направлению к своей комнате. Чуйка моя говорит, что Ведьма окопалась там.

Сто пудов клавиши синтика насилует, извлекая басы.

Эх, я бы лучше поизвлекал аккорды из Верочки. Стонет она так сладенько, что крыша едет от одних только этих мяукающих звуков.

Ну прям скромняшка-ромашка.

Зато на пике царапает плечи и кусается как настоящая львица-тигрица.

Р-р-р. Заводит же.

— Тимофей, — окликают меня в самый неподходящий момент.

Блядь. Ну я только настроился, что сейчас уломаю вертлявую радужную выдру на второй «выдеринг» с обязательными стонами и визгами, а тут облом в виде противозачаточного лица Танюхи.

— Че надо?

Ага, я сама доброта. И если Танюха рассчитывала на какое-то особое отношение, то зря. Я все еще помню, кто ее шпилит. И от этого блевать тянет.

— Алексей ждет тебя в кабинете, — роняет она и, развернувшись на каблуках, гордо уцокивает.

Закатываю глаза.

Бля, вот только трепа с батей сейчас для полного счастья не хватает!

— Звал? — обращаюсь к отцу, входя в кабинет.

Он стоит у окна и при моем приближении делает шаг навстречу.

— Забирай, — кивком указывает на стол.

Криво ухмыляюсь, глядя на ключи от хаты и тачки.

— Спасибо, у меня всё есть, — бросаю ему, перекатываясь с пятки на носок.

— Однокомнатная залупа на краю географии и то дрысло, на котором ты приехал сюда? — холодно цедит, кривя недовольно губы. — Не смеши меня.

— А ты, я смотрю, стал ближе к народу, — подъебываю весело. — Лексикон проапгрейдил.

— Не позорь меня, — злится. — Бери и живи нормально.

Закладываю руки в задние карманы джинсов.

— А я и живу нормально, пап. В своей залупе за свои деньги. Езжу на своем дрысле. И даже сральник у меня куплен за свой счет, — «возвращаю» любезность.

Я прекрасно помню, что отец орал мне совсем недавно.

А еще я наконец-то понял, как пиздато ни от кого не зависеть. Не сжимать трусливо жопу в ожидании «воспитательного» пинка и не трястись над последним лаве, потому что завтра светит перспектива последний хуй без соли доедать.