Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 20 – Надежда Тихомирова

Дженни приехала за десять минут до начала и сразу отправилась в репзал. Ребята из кордебалета уже были там. С парой девчонок она обнялась, с остальными – просто поздоровалась. Танцоры кордебалета всегда выступали с закрытыми лицами, чтобы весь фокус был на солисте.

Как-то Джису спросила Дженни – не кажется ли ей, что ребятам обидно, ведь их никто не видит и никогда не узнает в лицо. Дженни тогда ответила, что они сами выбрали свою роль. Обижаться и жаловаться можно только на себя. Дженни заметила, как лицо подруги сморщилось, словно она готова была расплакаться. Джису была очень чувствительной и слишком много энергии тратила на других. Разве так можно добиться чего-то стоящего? Дженни не могла себе этого позволить.

Девчонки подъехали через пять минут. На этот раз Дженни поймала раздраженное выражение на лице Кенни: «Почему не я?» Ее угловатые фигура и лицо с острыми скулами, скорее напоминавшие черты миловидного парня, нежели девушку, всем своим видом говорили, что она очень зла.

«Что ж, это тоже не слишком продуктивно… просто сейчас мне повезло больше», – внутренне отмахнулась Дженни.

Танцоры кордебалета выстроились по периметру зала, солистки в центре – все на исходной. «Ангелы» были «упакованы» во все черное – «женщины-кошки», как однажды назвала их в шутку Кенни, которая увлекалась сюжетами «Марвел». Остальные – в костюмах телесного цвета с закрытыми лицами. Их не должно было быть заметно – они не-ви-дим-ки.

Иногда Дженни тоже хотелось стать невидимкой. Если бы можно было на время отключать свою популярность: выходить на улицу без тонны макияжа на лице, спокойно бегать по парку, не опасаясь преследования, не делать вид, что ты очень рада всех видеть, когда хочется спрятать голову под подушку. Ведь всем иногда хочется просто жить – даже таким, как она.

Из собственной гримерки выплыла госпожа Дан – их тренерша по хореографии. Госпоже Дан было за сорок, но ее лицо всегда выглядело совершенным: без морщин и с идеально наложенным тоном. Но Дженни всегда коробила ее улыбка. Казалась, она приклеилась поверх макияжа, как искусственные ресницы. Госпожа Дан всегда разговаривала с «ангелами» свысока, и Дженни этим внутренне восхищалась – ведь звездами здесь вообще-то были они. Но госпоже Дан на такое было наплевать, и «ангелы» ее почему-то за это очень уважали.

Госпожа Дан встала в центре зала, широко расставив длинные ноги. Ее пристальный взгляд заставил всех выпрямиться и напрячься.

— Маска! – бросила она танцору слева, и тот поспешно натянул черный намордник. Танцевать в маске тяжело, но перечить тренеру – невозможно.

Дженни в упор смотрела на тренершу. Ей, одной из немногих, удавалось выносить прямой взгляд госпожи Дан. Но сейчас мысли Дженни вертелись вокруг другого: быстрее закончить репетицию и наконец начать переговоры с агентом.

До перерыва оставалось полчаса. У Дженни от голода ныл желудок, лоб отдавался тупой болью.

— Дженни, четче! Я хочу видеть хип-хоп, а не «Лебединое озеро»!

Дженни напрягла пресс до предела. «Надеюсь, ураган в моем животе слышен только мне», – с досадой подумала она.

В два часа дня госпожа Дан объявила перерыв на час. К этому моменту желудок Дженни свернулся в тугой узел и отдавал болью при каждом движении.

— Перекусим? – Джису накинула тонкую рубашку прямо поверх пропитанной потом футболки и принялась расчесывать слипшиеся от пота белые пряди волос. – Я ужасно голодная.