Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 65 – Надежда Тихомирова

— Как мне с ним общаться?! Ты не понимаешь! Я не общаться хочу, а вообще уехать!

— Куда? Ну куда ты поедешь?

В Венеркином голосе я услышала раздражение, словно ей приходилось успокаивать неразумного ребенка.

— В Сеул, – без раздумий ответила я, и для меня самой вдруг всё стало просто и понятно. – Я уеду в Сеул.

В телефоне послышалось шуршание, и я поняла, что Венерка переодевается. Потом она зевнула.

— Давай ты поспишь, а утром мы еще раз поговорим, на свежую голову. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я нажала «отбой» и легла на кровать как была, в одежде. В моей голове сделалось удивительно пусто и тихо. Как будто я, наконец, выпустила изнутри свою мечту про отъезд, и она перестала карябать меня своими острыми краями.

На следующий день я не пошла в школу, а заполнила заявление на оформление визы. Пусть ответ от агентства пока не пришел: даже если он никогда не придет, я все равно сделаю первый шаг к своей свободе.

В середине дня мне прислала сообщение Татьяна Алексеевна: она просила, чтобы я хотя бы принесла домашку. Когда я зашла в школу, классная руководительница ждала меня в холле. Бросив на меня быстрый оценивающий взгляд, Татьяна Алексеевна кивнула в сторону своего кабинета.

— Зайдем на минутку.

Я послушно последовала за ней. Мы зашли внутрь, и Татьяна Алексеевна закрыла за нами дверь.

— Вероничка, садись.

Она усадила меня напротив своего стола и нажала на кнопку электрического чайника на подоконнике.

— Я хотела сказать, что очень сочувствую тебе. То, что с тобой произошло, – это слишком для ребенка. Мне очень-очень тебя жаль.

Татьяна Алексеевна подошла и, наклонившись ко мне, укутала своим ярким малиновым свитером и цветочным ароматом французских духов.

Я инстинктивно прижалась к ней, и в глазах сразу защекотало.

— Спасибо… – только и смогла произнести я.

Татьяна Алексеевна налила мне чаю и придвинула вазочку с шоколадными конфетами.

— Что меня больше всего огорчает… ты только конфеты бери… Тебе кажется, что ты одна осталась.

Я отхлебнула горячего чаю и уставилась на Татьяну Алексеевну в упор. Всегда удивлялась ее проницательности. Откуда она все обо всех знает? Меня ведь и правда больше всего пугает одиночество. Но ведь это так и есть: есть я, и больше никого.

— Так вот, что я хотела сказать… Я хочу помочь, чем смогу, – с уроками или если деньги тебе будут нужны… Обещай, что ты мне скажешь, если что!

Я сразу кивнула, хотя подумала, что вряд ли к ней обращусь. Но по-другому ответить было нельзя, иначе Татьяна Алексеевна начала бы серьезно за меня волноваться. Она и правда очень хорошая.

— Ты сейчас должна отвлечься. Займись тем, что тебе действительно нравится… – Тут Татьяна Алексеевна впилась в меня взглядом, и мне даже показалось, что она откуда-то знает про мои танцы.

— Хорошо. – Я снова кивнула. – Займусь.

Потом я съела почти все конфеты из вазочки.

На прощанье Татьяна Алексеевна, неожиданно задержав меня у двери, крепко обняла.

— Все пройдет, Вероничка, все выправится! Ты повзрослеешь и… выздоровеешь…

Я стиснула зубы, чтобы не заплакать, – моя жизнь может наладиться? Неужели и правда может случиться чудо?!

Оказавшись дома, я первым делом проверила почту. От менеджера «Ангелов» ничего не было. Пережив укол разочарования, я включила их трек на телефоне и достала из шкафа черные лосины. Я знала, что несмотря ни на что буду танцевать.